Забракованные

Сам Монтегрейн склонялся к версии с «затюканной дамочкой». И тогда и правда можно было бы договориться, чтобы она доносила Гидеону лживые сведения. Но что, если он ошибается, и вчерашнее изображение из себя жертвы все же было не более чем игрой?

— Ладно, признаю, что я здорово оплошал с ролью дворецкого. — Дрейден задумчиво потер переносицу. — Но ведь она все-таки женщина. Одна, в незнакомом месте… — Рэймер бросил на Криста снисходительный взгляд, но тот не смотрел в его сторону, продолжая рассуждать. — Ей одиноко. Женщины ведь не могут без общения, верно? Давай я попробую снова. Начнем с чистого листа, извинюсь.

— Еще раз? — усмехнулся Монтегрейн.

— На расстоянии, — заверил Дрейден, сделав большие глаза, мол, ему достаточно вчерашней истерики. — Так, с расстояния пару шагов извинюсь, попробую подружиться. — Рэймер громко хмыкнул. — По-настоящему! — тут же возмутился Кристис. — Не буду я больше дурить. Попробую пообщаться по-человечески. Разузнаю. Она женщина, — зачем-то повторил снова. И на этот раз Монтегрейн рассмеялся.

— Это ты так ненавязчиво предлагаешь наставить мне рога? — поинтересовался, все еще борясь с подступающим к горлу смехом.

Услышал бы кто их разговор со стороны, точно приписал бы психические отклонения вовсе не Амелии.

— Ты за кого меня принимаешь! — деланно оскорбился Дрейден. И уже с воинственным видом открыл рот, чтобы доказывать, как друг был не прав, даже предположив подобное, как вдруг до чего-то додумался. — Погоди-и-и… Какие ещё рога? Вы что, с ней?..

Рэймер одарил его укоризненным взглядом.

— Естественно. Мне в дом поселили женщину, как же ее не попользовать?

— Не женщину, а законную жену.

— Да хоть бы и незаконную! — Монтегрейн почувствовал раздражение. Отчего-то некстати вспомнился отец, так долго обвиняющий его во связи с горничными и до конца жизни свято уверенный в том, что сын не способен пропустить ни одной юбки. — Мы с ней за все время знакомства перекинулись от силы десятью фразами.

— Угу, — невинно вставил Дрейден. — Можно подумать, с твоей Элизой ты за пять лет разговаривал больше.

— Не «моей», — огрызнулся Рэймер. И, подумав, добавил: — К счастью.

Друг бессовестно заржал, за что получил еще один изумленный взгляд лошади. Жули была пожилой и очень смирной кобылой, но громкие звуки заставляли ее нервничать.

— Так что, даешь добро? — уточнил Дрейден, качнувшись в седле, чтобы толкнуть спутника в плечо."

"Монтегрейн вовремя заметил его намерения и отвел Джо чуть в сторону. С его больной ногой такой дружеский тычок в плечо вполне мог стоить равновесия. Убиться не убился бы, но неловкости и неприятных извинений со стороны друга избежать бы не удалось.

— Не даю, — замаскировал свое стратегическое отступление строгим тоном.