Я заберу свою дочь

Как я могу запасть на женщину, которая была любовницей моего отца, мутила с его охранником? Из-за нее началась та перестрелка, забравшая у меня мать и сестру. И она мать моих детей. Она женщина, без которой я уже не могу дышать. Вот она жестокая правда. И я больше не могу закрывать на нее глаза.

Глава 18

От Наташки выхожу как побитая собака. В разодранной рубашке и такой же душой в клочья. Меня к Любе сразу тянуло. Сквозь пелену злости пробивались ростки дикого притяжения. Вначале удавалось их прятать от себя, цепляясь за логику и прошлое.

А теперь понимаю, что чувства берут верх, невзирая на любые доводы. И как их уничтожить в себе? Или наоборот, дать волю, ринуться в омут на максималках, а там будь что будет?

Заезжаю в магазин за новой рубашкой. Не ехать же к Любе в таком виде. А в голове ничего не укладывается. Пока не могу переварить открывшуюся истину. Умом не принимаю, что она может быть моей… женщиной…

Она была с ним… с отцом… принадлежала ему… спала с ним… Это всегда будет стоять стеной в наших отношениях. При всем желании не смогу закрыть на это глаза.

Отношения с Владимиром у меня всегда были натянутые. Приятные воспоминания из детства у меня связаны исключительно с матерью.

Отец же неустанно делал из меня «настоящего» мужика, бег в одних шортах на морозе, многочасовое стояние на гречке, «воспитательный» ремень, проживание в подвале. Если бы не мать, то подозреваю, досталось бы мне гораздо больше. Это все привело к тому, что дома я боялся лишний раз сделать шаг, попасться ему на глаза, и мечтал вырваться из родительского дома.

В тринадцать лет я переехал жить к деду по материнской линии. К Агате часто приезжал, когда Владимира не было дома. Но жить там я больше не мог. Ведь чем старше я становился, тем изощренней в своем «воспитании» был отец.

А моя мать смотрела на него, как на божество и безумно любила. Она старалась сгладить конфликт между нами. А Владимир старался, чтобы его наказания, не видела Агата. Но запертого в подвале ребенка не утаишь. Тогда начинались воодушевленные речи, что не хочет, чтобы его сын превратился в хлюпика. О том, какой я трудный ребенок, и все делается исключительно для моего блага и от большой любви. Он в принципе имел неограниченную власть над моей матерью. И с упоением вешал ей лапшу на уши. Очаровывать и забалтывать – это у него талант, впрочем, как и запугивать. А у матери была слепая любовь и смертельная зависимость. Именно смертельная, потому что именно Владимир подвел ее за черту.

Когда мне исполнилось восемнадцать, мой дед ушел в иной мир, при этом он оставил мне свой бизнес. Этого Владимир мне простить не смог. Как компания, на которую он облизывался столько лет, достанется его нерадивому сыну?"

"Началось наше с ним противостояние.