Забери меня

С ним с любым… Не уходи, пожалуйста…

— Думаешь, ты один такой? В костюме и с крутой тачкой? — продолжаю сыпать глупостями, забивая последние гвозди в крышку гробы наших отношений.

Кто-нибудь заткните меня. Выкиньте в реку, чтобы охладилась и пришла в себя.

Барханов криво усмехается, качает головой и садится в машину. Наши взгляды напоследок пересекаются, и в его нет ни единого отголоска сожалений. Демид Барханов не привык жалеть о ерунде. К сожалению, в этот раз ерунда — это я.

Он уезжает, а я остаюсь на набережной. Вокруг люди, но я одна. Совсем. И тот холод, что расползается по легким не убрать никому.

— Катись ты к черту, Замороженный, — зло стираю слезу, сорвавшуюся с ресниц и обжегшую кожу влажным ядовитым прикосновением, — катись ты к черту!

Я не буду из-за него реветь. Ни за что. Подумаешь мужик. У меня их еще столько будет, что только успевай выбирать.

Убеждаю себя, а глаза по-прежнему печет, и губы начинают предательски подрагивать. Ну уж нет. Ни за что!

Не достоин!

Набираю номер Алены.

— Привет, пропащая, — радостно приветствует она.

— Привет, дорогая, — мой голос нарочито бодр. Звенит от поддельной радости, но подруга не слышит горечи, спрятанной на дне. — Приглашение на сегодняшний вечер в силе?

— Конечно, — она шуршит фантиками от конфет, потом раздается громкий смачный глоток. Сладкоежка пьет чай. Я бы с удовольствием выпила чего-то покрепче. До поросячьего визга. Чтобы забыться.

— Я с вами.

— О-о-о, — только и тянет она, сладко причмокивая, — а твой властный арбузер тебя отпустит?

— Властный арбузер сегодня отправился в отставку.

— Давно пора, — одобряет подруга, — а то раскомандовался тут. Хрен с горы.

Внутри всплеск возмущения. Мне хочется сказать, чтобы она помалкивала, потому что никакой это не хрен с горы, а мужчина, которого ей не видать, как своих ушей. Потом вспоминаю его последние слова и несостоявшийся протест распадается на осколки.

— Да какой там хрен. Так… кочка на ровном месте, — вру, выворачиваю все так будто это я его бросила, а не он меня. Ни за что не признаюсь, что все наоборот. Что это меня вышвырнул за шкирку как котенка. Плешивого, бестолкового, не способного приучиться гадить в лоток.

— Правильно. Нормального себе найдешь.

Это и был нормальный. Самый нормальный.

Давлю в себе сентиментальную идиотку, которая снова собирается пустить слезу.

— Так что насчет вечера. Где? Куда? Во сколько?

— Встречаемся в десять у Ксюхи и погнали.

— Отлично.

Бросаю телефон в сумку и решительно ухожу с набережной. Нос высоко задран, глаза наглые, походка от бедра. Непробиваемая, классная. Вся жизнь впереди. Надо только перевернуть страницу и не оглядываться.

Глава 17

Демид— Демид, — ревет в трубку, и я сдавливаю переносицу пальцами.

Опять какая-то херня.