Забери меня

— Ничего я не доказывала!

— Да ты что? Ну давай по порядку. Наша первая встреча. Помнишь?

Я показала ему средний палец…

— Вторая встреча.

Меня обдолбанную пытался изнасиловать какой-то хрен, а потом я полночи блевала у Барханова в туалете…

— Выходка с мелочью за такси, сообщение с требованием лишить тебя девственности… Мне продолжать?

— Не надо, — отворачиваюсь, потому что не могу выдержать его жесткий взгляд.

— Хочешь соответствовать — меняйся сама. Не шмотками, а внутри. Включи наконец свою голову и прекрати вести себя, словно маленькая девочка. А до этого времени говорить не о чем. Все будет так, как есть.

Меня крутит. От возмущения, и одновременно от стыда. Бесит, что он считает себя в праве отчитывать меня, но не могу отрицать, что сама виновата.

— Значит, я должна все переосмыслить и стать пай-девочкой?

— Слишком размытая цель. Начнем с малого. В следующий раз, если я скажу тебе, чтобы ты сидела и не высовывалась, ты так и поступишь. Поняла? Сядешь на свою бедовую задницу, сложишь лапки на коленях и будешь сидеть. Просто сидеть, запихав в самую глубокую дыру свои порывы и самодеятельность. Прогонишь из головы своих розовых пони и будешь думать!

— Я тебе собачка что ли? Чтобы сидеть и ждать? — мое возмущение все-таки пробивается наружу. Я пыталась быть вежливой, пыталась извиниться и загладить вину. Да, я не отрицаю своих ошибок. Накосячила. Но нельзя же так.

— Собачки умные и понимают, что от них хотят. В отличие от некоторых.

— Слушай, а чего, собственно говоря, ты от меня хочешь? А, Демид? Вообще, в принципе, — делаю широкий жест руками. — Чтобы сидела на жопе ровно, по команде прыгала и когда нужно снимала трусы? Молчала, думала, не напрягала. А ты в это время будешь ходить по светским раутам с другими… с достойными… и жрать черную икру золотой ложечкой.

Смотрит. Не моргая.

У меня трясутся колени, но я не могу отступить. Не сейчас. Потому что иначе он меня сломает. Уже почти сломал.

— А мне оно надо, Демид? Как думаешь? Ждать тебя постоянно, слушать как ты называешь меня бестолковой деревней, глотать издевки.

— Я разве издеваюсь? — ухмыляется он, — просто говорю правду. То, что она тебе не нравится — это твои проблемы.

— Знаешь, когда к человеку хорошо относишься, принимаешь его таким, какой он есть. Со всеми его тараканами и заскоками! — меня несет. — Я вот, например, не говорю тебе, что у тебя эмоций, как у зубочистки. Что ты порой настолько деревянный, что хочется потыкать в тебя палкой, чтобы проверить, а жив ли ты вообще. Ничего, терплю. Принимаю полностью. Не требую изменений. Потому что…

Чуть не ляпаю «потому что люблю тебя». В последний момент проглатываю роковые слова, не позволяя им прорваться наружу.