Забава для мажора

Тяну руку и вытираю пятнышко.

— У меня намного больше. Сорок шестой. Для тебя почти что лыжи.

Обожаю её смех. Готов нести любую чушь, только бы почаще видеть улыбку и слышать звонкий голос.

— Тёёёёма, что ты делаешь?

— Массаж. Точечный. Тебе неприятно?

— Приятно, но… это же ноги?! — И глаза круглые, будто я не знаю, что руками держу. Да приличных сравнений на ум не приходит.

— И что? Ноги. Я бы даже сказал, ножки. Что в этом такого?

— Это… ну это слишком… — Пытается увернуться, но я крепко держу. Моё! Не отдам! — … интимно…

— Глупышка ты моя. Моя же? — Дожидаюсь согласного кивка. — Вооооот. Значит, ушки мои, губки мои, и пальчики на ногах тоже мои.

— Ты же не Карлсон, который живет на крыше.

Я уже говорил, что мы совпадаем на сто процентов? Так вот, это неправда. На тысячу совпадаем! Она только сказала, а я сразу вспомнил персонажа любимой в детстве книжки.

— Я лучше, Кнопка. Намноооогоооо лучше.

Решаю спровоцировать и, быстро стянув носок, целую пальчик, немного прихватывая зубами. Лийка моментально краснеет и отдергивает ногу.

— Тише—тише, я пошутил. Ты плакать собралась что ли? Лиииий?

Поворачиваю расстроенную девочку к себе. Смотрю виновато: переборщил. Блин. Не хотел пугать, хотел развеселить.

— Ты чего? Малышка?

— Не надо так больше делать. Пожалуйста.

С пунцовыми щеками натягивает обратно разноцветный носочек и засовывает ноги в кроссы.

— Почему?

— Не надо.

— Объясни, почему?

Я не понимаю. Реально. Лютова постоянно закидывала свои конечности и просила помассировать. Иногда я даже шел на уступки, если компромисс меня устраивал. Что здесь не так?

— Я сделал больно? — Продолжаю допытываться. Чего—то она испугалась же.

— Во—первых, это ноги.

— Я вижу. Тебе приятно, когда я целую твою руку?

— Да, — почти шепчет. А меня уже несет. Спроси, зачем прицепился, не отвечу.

— Отлично. Вернемся к первому вопросу: со ступнями—то что не так? Ты же не в болоте весь день в кирзачах провела, чтобы стесняться там запаха, например. От тебя пахнет духами и гелем для душа. Я правильно понимаю, в этом был весь ужас?

— Нет. У меня там… у меня шрам некрасивый.

— Где? — Я не заметил. Или царапина или я слепой.

— На ноге.

— Где?

— На другой.

Охренеть, товарищи, логика.

— Показывай.

Чёрт, мы сидим на какой—то поляне в лесу. Не сказать, что холод, но я заставляю раздеться свою девочку. Ну да, не совсем раздеться. Разуться. Но блин, не уйду, пока не увижу. Не хватало, чтобы она от меня убегала или дергалась от моих касаний.

Тёма, голову тебе лечить надо…

Пока она кусает кончик карандаша, успеваю скинуть несчастную обувь одновременно с носком.

— Ни ху… чего себе, — присвистываю."

"Нет, шрам как шрам. Чего в нем страшного и чего стесняться? Но откуда?!

Шарахается в сторону, но я наготове.