Замуж за криминального авторитета

Я благодарна ему за то, что он не высмеивает мои пожелания, не давит и не настаивает… Делает то, что я прошу, потому что понимает как для меня это важно.

Новый доктор, который приходит в палату, ставит точно такой же диагноз. Это мужчина и голос его твёрдый, будто он ни капли не сомневается в том, что говорит, но мне всё же хочется умолять Давида отвезти меня в другую клинику…

- Состояние является необратимым, остановить патологию невозможно, - разводит руки в стороны доктор. – Девушку нужно срочно везти в операционную, потому что потеряно много крови, да и давление значительно упало.

Я и сама это чувствую. Голова кружится, движения даются с трудом, а о том, чтобы встать с кушетки не идёт и речи – я просто не смогу.

Словно в подтверждение слов, доктор берёт тонометр и вновь мерит давление.

- Шестьдесят на тридцать! Пульс слабый! – он негодует и не может понять, почему я всё ещё думаю. Я должна добровольно написать согласие на чистку. Должна, но не могу.

Поворачиваю голову в сторону мужа, пытаясь найти в нём поддержку. Его глаза потемнели, он явно недоволен моим слабым состоянием.

- Ты обещал, что всё будет хорошо, - шепчу одними губами. – Прошу, сделай что-нибудь…

Юсупов встает надо мной, убирает назад мои непослушные взъерошенные волосы. Мне плевать как я выгляжу перед ним и что совсем некрасивая после суток, проведенных в подвале… Эти уроды довели меня до выкидыша и сейчас я ни капли не жалею, что их расстреляли. Надеюсь, что и Цуканова лишили жизни особенно изощренным методом, потому что, если бы не он, я спокойно носила в животе нашего с Давидом ребёнка.

- Есть вещи, которые не продаются и не покупаются, - голос Юсупова звучит твёрдо. - Здесь лучшие врачи в городе, они знают, что делают, Катя.

Он уже принял для себя решение, осталось дело за мной.

- Ты не можешь понять меня, - произношу, сцепив зубы. – Ты же не хотел этого ребёнка…

Я знаю, что бью по больному. Знаю, что муж смирился с тем, что станет отцом, потому что его подарок – подвеска с бриллиантами, был тому подтверждением. Увидев холодную сталь в его глазах, осторожно подношу руку к шее и касаюсь кончиками пальцев подвески. Острые края слегка щекочут, напоминают мне о том счастливом времени, когда семейная жизнь била ключом, полная ложных планов и надежд.

- Я буду рядом, - ничего не отвечает на мои претензии Давид. – Ничего не бойся, хорошо?

Меня увозят в операционную, и я остаюсь без него. Тут же сожалею о своих словах, сказанных сгоряча, но уже поздно…"

"Анестезиолог задает дурацкие вопросы о том, когда я в последний раз ела, когда были месячные и есть ли у меня аллергия на медпрепараты? Я хочу, чтобы он от меня отстал, поэтому на всё отвечаю отрицательно.