За все спрошу жестоко

– Ганс мне нужен. Объява на него пришла.

– Что за объява?

– Гадом его объявили.

– Кто?

– Он еще на тюрьме косяк упорол.

– А конкретно?

– Общак с хаты взял, сказал, что с процентами провернет... Ни общака, ни процентов.

– За такое убить мало.

– Так в том-то и дело. Братва его гадом объявила, а пацан с этапа пришел, его увидел, узнал.

Семен глянул на Гусака, и тот по взгляду понял, что ему нужно. Сам за Гансом он не пошел, а послал за ним «шестерку». Все правильно, Гусак Семену сейчас здесь нужен. Он каратист знатный и шейные позвонки скручивает на раз. А в Афгане с «духами» в рукопашной сходился, орден за это имеет...

– Сейчас Ганс подойдет, мы прямо здесь разбор и проведем, – сказал Семен. – Если не сможет объясниться, мы его сами за яйца подвесим...

– Ты не понял, Сэм. Это мы разбор проведем, сами с него и спросим.

– Нет, так нельзя, – покачал головой Семен. – Он в моей команде.

– Потому я тебя на разговор и вызвал. Если бы Ганс был сам по себе, я бы тебя спрашивать не стал. А так с тобой, как человек с человеком, хочу решить...

– Так давай решать. Послушаем Ганса, он все нам расскажет. Тогда, что с ним делать...

– Не надо ничего смотреть. Объява по этапам уже прошла, его приговорили; значит, осталось только спросить...

– Значит, я должен сдать тебе Ганса? – недобро усмехнулся Семен.

– Да, ты его сдаешь, и никаких к тебе претензий.

– Я все понял, Поливан. Только и ты меня пойми: я своих пацанов не сдаю.

Семен действительно все понял. Ганс – это всего лишь повод. Может, он действительно в СИЗО скосячил, но Поливан сейчас не столько с него спросить хочет, сколько Семена унизить. Это будет сокрушительный удар по его авторитету, если Семен сдаст Ганса блатным. Тогда команда спортсменов перестанет быть монолитной, тогда ее легко будет разрушить.

– Но тут воровская постанова.

– Я знаю ваши законы. И уважаю их. Но Ганса без разбора сдать не могу. Может, и сдам, но сначала разбор.

– Значит, ты его покрываешь? – зло и с угрозой спросил Поливан.

– Сначала разбор.

Кто-то сзади тронул Семена за рукав. Это привели Ганса. Но разговаривать с ним смысла не имело. Да и Поливан также не собирался его допрашивать. Дело не в Гансе, дело в принципе. И это прекрасно понимали все.

– Значит, ты гада покрываешь?

Примерно это Семен и ожидал услышать.

– Я своего пацана без разбора не сдам.

– Значит, ты сам гад!

Это была ключевая фраза, после которой могло последовать что угодно. Поэтому Семен и не упустил момент, когда Поливан набрал в легкие воздуха больше, чем следовало бы. И вовремя подставил свою ладонь под половинку бритвенного лезвия, которое он выдул изо рта. «Мойка» должна была выбить ему глаз, но впилась в указательный палец левой руки. А правой Семен ударил Поливана.