За все спрошу жестоко

И ужалить мог как пчела.

Но Гансу не повезло. Семен умел работать ногами не хуже заправского каратиста, поэтому и смог достать вынырнувшего сбоку противника. Ганс пропустил удар пяткой в затылок и рухнул на посыпанную песком площадку. Правда, он тут же попытался подняться, но в голове заштормило, и он сел на задницу.

Семен сам подал ему руку, помог встать.

– Молодец, хорошо отработал.

Минут десять он гонялся за Гансом. Больше бил, чем пропускал удары, но все равно намучился, пока взял верх. А если учитывать, что Ганс ростом чуть ли не на голову ниже и в плечах не очень...

– Старался, – затуманенно улыбнулся Ганс.

Этот парень пытался влиться в его команду еще в позапрошлом году, едва только попал в зону. Но у Семена строгий отбор, он брал к себе лучших из тех, кто этого достоин. А Ганс на воле был обычным фарцовщиком, на том и погорел. Шустрый малый, балагур и в карате знал толк. И все же Семен не брал его к себе. Но вода камень точит. И сегодня Ганс добился своего. И технику свою в этом бою показал, и свой характер.

– Настырный ты пацан.

– Пацан? – Ганс улыбнулся так, как будто английская королева только что посвятила его в рыцари.

– Пацан, – подмигнул ему Семен.

– Теперь я с вами?

Прежде чем кивнуть в знак согласия, Семен глянул на Волынка. Перевел взгляд на Емелю. Посмотрел на Гусака. Эти не против. И все остальные из его команды – за.

– С нами.

А команда у него большая. Только во втором отряде полтора десятка бойцов. И в других отрядах есть люди – где пять человек, где семь, а где и все десять.

Это даже не команда, а особая масть. Блатные считали их бандитами, Семен, по большому счету, не возражал, но своих пацанов называл спортсменами.

Против блатных он не шел, на их власть не покушался и в отрицалы не лез. Даже на работы ходил, стулья строгал. И бойцы его не отлынивали от этого. Правда, сейчас он бугор в своем цеху, а Волынок – учетчик. Все у них по справедливости – и для себя, и для мужиков. Правда, вопрос еще в прошлом году подняли, чтобы от работ одного только Притыка освободили. Его свиту за счет своего труда они кормить не собирались. И ничего, лагерный смотрящий уступил. Притык так и остался бездельником, а его свиту отправили на промку. Начальник эту идею только поддержал.

Правда, Семена после этого попытались убить. Клещ из свиты Притыка прокрался к нему ночью под шконками, чтобы ударить заточкой. Но у Семена охрана, «торпеду» засекли, остановили. А потом опустили на глазах у всего барака. Был у них один любитель по этой части, он и «распаковал» Клеща. Обоснование для этого было вполне серьезное: под шконками только опущенные ползают, значит, Клещ из таких.

Только оправдываться Семен ни перед кем не собирался. Клеща он опустил, а смотрящего по бараку посадил на перо собственной рукой.