За руку с ветром

А еще ему импонировало чисто по-человечески и то, что Машка умела постоять за себя, легко соглашается на авантюры и не забывает о взаимопомощи, может развеселить народ, хотя и не была задирой или заводилой. Через какое-то время Дима понял, что Бурундукова – мировой человек.

На втором курсе они еще больше сдружились, часто и о многом общались, пару раз ездили вместе с группой в походы и в клубы, гуляли в общей компании. Общение с Бурундуковой Дмитрию все больше нравилось своей легкостью, задорностью и некоторой игривостью. Маша умела моментально повышать настроение, редко когда чего стеснялась и боялась, а еще помогала своим друзьям. Как-то, еще на первом курсе, сумела отмазать от праведного гнева декана всю группу, которая случайно из-за невнимательности старосты прогуляла в полном составе пару по физкультуре. Не стремилась участвовать в КВНах и играть в футбол, чтобы защитить честь факультета. Вступилась за подругу Марину, когда на нее вдруг стали наезжать две неформалки-четверокурсницы с журфака – за то, что та якобы увела парня одной их них. Заболела сокурсница – и Маша первой решила, что ее следует навестить, сагитировав всю группу. Завладела шпорами по трудному экзамену, выпросив их у старших курсов, – раздала всем желающим.

Сколько бы недостатков не было у этой девчонки, достоинства перекрывали их с лихвой. Димка уважал свою бойкую шумную подружку.

В середине же второго года совместного обучения Чащин начал замечать, что Бурундукова в общем-то не только неплохой товарищ, но она – еще и симпатичная девушка, которая умеет быть беззащитной и милой. Как и положено быть девушке. В конце второго курса он точно это понял.

Это был совершенно простой эпизод, который, скорее всего, был забыт Марией, как и ее мимолетная встреча с

Денисом Смерчинским, и в нем не было ничего героического или романтического. Но именно он стал отправной точкой в отчете чувств Дмитрия. Китайская народная мудрость права: всего одна рисинка может перевесить чашу весов в ту или иную сторону. Всего лишь один миг может стать решающим.

В тот майский и очень теплый день, год назад, он опаздывал на английский, в котором не то чтобы не разбирался, а который попросту не любил, а поэтому и не учил. Парень, не слишком торопясь на нудную пару, приблизился к кабинету и увидел Машку. Бурундукова сидела, по своему обыкновению, на подоконнике, сложив на колени, обтянутые сине-зеленой потертой джинсовой тканью, свой рюкзак, и о чем-то явно размышляла.

– О, Бурундукова, здорово! – поприветствовал ее он.

– И тебе привет, – кивнула одногруппница, болтая ногами в воздухе. Черно-красные кеды только и мелькали в воздухе. Женственно одеваться эта девчонка не любила. Впрочем, легкий неформальный стиль вполне ей шел.