За руку с ветром

Погиб вместе с молодой супругой во время набега каких-то то ли кочевников, то ли еще кого… Не помню. В общем, эта душещипательная история – достояние Галаза. В городе есть и скульптуры со всеми этими персонажами, и фрески. Площадь в честь них названа и какие-то улочки. А Дионисия и Филимон стали этаким символом настоящей любви. С их изображением чего только там не продают. И картины, и талисманы, и брелки, и одежду даже… Бренд Галаза.

– Филимон? – еще более мрачно спросила я, понимая, что даже у бедняг в сказочной Древней Греции настоящей любви не было. На душе стало совсем пасмурно, словно я услышала любимую сказку, в которой вместо привычного счастливого конца главные герои умерли в жутких корчах. – Что за имя такое?

– Вот ты вся в маму, – отозвался папа весело, – она тоже, когда услышала эту историю, спросила, что это за имя такое дурацкое и на греческое непохожее, а потом полдня ходила по Галазу печальная. Ей, видите ли, история в душу запала. Жалко стало их. В результате я оказался виноватым. Потому что не понял все трагичности их истории, э-эх. – Он вдруг тепло улыбнулся, словно вспомнив что-то хорошее.

Я закрыла глаза. Лазурный курорт, лазурная девушка Инна, какая-то там идиотская жена идиотского правителя идиотского лазурного города. Ненавижу лазурь! Смерчинский, тебе бы шею свернуть… И Троллю – тоже. Что же происходит? Что двигало Денисом? Какие цели он преследует? Неужели Князева все же нравится ему? Что они вместе делали в Галазе? Кто они друг другу? Они ведь столько лет знакомы… И как в этом всем замешана ее сестра Инна, о которой сказал Черри и о которой я не захотела слушать от Смерча? Вот дура, а надо было тогда узнать все и окончательно поставить точки над и."

"Дома меня наскоком одолели воспоминания – память, словно издеваясь, подкидывала мне один за другим фрагменты из нашего с ним короткого, но яркого общения, а скука по предателю Дэнву достигла едва ли не своего пика. Мне физически хотелось дотронуться хотя бы кончиков его пальцев, хотя бы на миг прикоснуться к его волосам, хотя бы… просто увидеть перед собой. Но, увы, он решил, что с Ольгой ему будет куда лучше. Уехал с ней, приехал с ней. Побить бы его с силой, словно он резиновый! Увижу – так и сделаю. Так и сделаю – если смогу посмотреть в его глаза. Синие с искорками, участливые и с хитринкой, жизнерадостные, но в которых иногда проскальзывала непонятная тоска.

А может быть, папа был не прав? Может быть, Смерчинский все же обманщик и манипулятор, который принимает людей за шахматные пешки? Может быть, и его обманул этот парень?

Я молча, даже не отреагировав на приветственное «мияу» котэ, завалилась в свою постель, наблюдая за крупными каплями дождя на потемневшей улице, небо над которой плотно закрылось тучами.