За руку с ветром

А ведущий все торжественнее и торжественнее продолжал:

– Организаторы приняли решение продолжать благотворительный бал, поскольку деньги, собранные во время него, будут перенаправлены детским домам и… – На этом парень выключил телевизор, подошел к окну и долго смотрел на длинную пустую улицу с неработающими фонарями. Только где-то вдалеке каким-то чудом работал один-единственный фонарь.

Ника не решалась подойти к нему – так и сидела на диване, глядя в пустой экран. Ей казалось, что их ищут, что она сама стала соучастницей, что прямо сейчас спецназ начнет ломиться в дверь."

"– Хозяйки долго не будет? – спросил Кларский, наконец. То, как он переживал за брата, видно не было, по крайней мере, внешне парень оставался совершенно спокойным. Но если бы кто-то догадался заглянуть ему в душу, то поразился тем черным краскам, которыми она была измазана – словно несмышленый ребенок сажей.

– Долго… А что?

– Не знаю, сколько мне здесь надо будет оставаться, – ответил Никита и ушел на кухню, где долго и жадно пил холодную воду прямо из-под крана.

Ника осторожно прошла следом за ним, ступая босыми ногами по линолеуму. Ей было жутковато находиться вместе с ним под одной крышей, но о своем решении помочь девушка не жалела. Она только боялась, что их все-таки найдут – вот прямо сейчас возьмут и найдут! Ника даже у Кларского спросила робко – может ли это случиться, на что он невесело сказал, что случиться может все, что угодно.

– Позвони домой и скажи родителям, что ночью тебя не будет, – велел он ей. Никите неожиданно вспомнился ее забавный папа-рыбак и энергичная мама-стоматолог. И их уютная кухня.

Девушка покорно кивнула и набрала сообщение, в котором было сказано, что она с Никитой и приедет очень поздно. Или завтра.

– А они знают обо мне? – спросила девушка, садясь на табуретку. На кухне было темно – света они не включали, лишь телевизор, чтобы с улицы не было видно, что кто-то есть в квартире. На всякий случай.

Кларский сразу понял, что за «они».

– Надеюсь, что нет. Боишься? – он оперся обеими руками о раковину, склонив голову. Он оставался в жилете, а рукава сорочки закатал до локтя.

– Нет, – соврала Ника, глядя на его руки. – Так, опасаюсь. А что мы будем делать? – спросила она, думая, что сейчас Никита пошутит по поводу их времяпровождения, но он сказал лишь одно слово – отдыхать. И он ушел в комнату, чтобы с ногами взобравшись на расправленный диван, попросил ее телефон и через Интернет помониторил последние городские новости, впрочем, ничего нового он не узнал и отдал садящийся мобильник Нике.