За руку с ветром

Девушка вдруг вырвала из руки обалдевшей Ники бокал с недопитым шампанским и плеснула в лицо Никите, а после вновь, с затаенным торжеством, которое уловила Карлова, вручила бокал ей обратно.

– Эй, ты чего? – испугалась Ника, что за такой поступок тот сейчас ударит наглую девчонку, но парень оставался стоять неподвижно, и даже глаза свои не поднимал на ту, что назвалась его бывшей. По его неподвижному лицу стекали сладкие капли, и Ника с неожиданной болью подумала, что они похожи на слезы.

Люди вокруг зашептались, увидев эту сценку. Но Кларскому, казалось, было все равно.

– А я тебе верила, – бросила на прощение Ольга и, громко цокая каблуками, удалилась прочь. Никита же некоторое время просто не мог заставить себя посмотреть ей вслед – он потерянно глядел в мраморный пол. А когда смог все-таки поднять глаза на удаляющуюся спину своей любимой, то окрикнул ее хриплым от едва заметного волнения голосом.

– Оля! Стой!

Она сделала милость и обернулась, дернула плечом, перевела взор на Нику, скромно стоящую в сторонке, а потом так уничтожающе посмотрела на парня, словно он действительно изменял ей. Изменял, а не защищал!

– А я тебе верила, – просто сказала она.

После девушка отвернулась и почти побежала к выходу.

Последнее, что видел Никита, – большие голубые глаза его бывшего уже ангела, которые казались светлее обычного из-за застилающих их слез. На миг парню показалось, что губы девушки дрогнули в улыбке, но он понял, что ему померещилось – на самом деле она просто пыталась не разрыдаться. Никита почувствовал себя последним подонком. А потом в нем что-то начало ломаться. Правда одновременно с этим в нем росло и еще одно чувство. Похожее на трещину в скале, которая постепенно все увеличивалась и увеличивалась в размерах. Это была слабая ярость, приправленная щепотками искреннего недоумения и острой обиды. Нет, даже не обиды – оскорбления. Как она смеет так себя вести? Да он знает, что ему пришлось сделать, чтобы защитить? И какого… тогда?

Никита сжал челюсти так, что в деснах появилась легкая давящая боль. Смахнул с лица шампанское.

Почему Ольга так поступила? Разве он раньше давал ей повод сомневаться в нем? Да он все для нее делал, черт возьми! Ей сложно было просто выслушать его? Просто выслушать, а не истерить. Истерить должны такие девочки-принцесски, как Карлова, а она-то стоит спокойно!

– Что это было? – спросила Ника, не совсем въезжая в ситуацию. Поняла только, что эта Оля вроде бы как и есть та самая любимая герла Укропа. Девушка не то, чтобы ей не понравилась, скорее, насторожила своим поведением. Интуиция Карловой нашептывала ей, что что-то в девице с мальчишеской стрижкой не так. Как-то странно она себя ведет.