Великий маг, вернувшийся за ней

Позволив мелким молниям сверкнуть на пальцах, я погасила оглушающий заряд и холодно спросила:

— А если бы я ударила, не глядя?

— О, я был уверен в твоём хладнокровии и способности быстро понять, что к чему, — вновь сразив меня красотой баритона, Арман бросил на мою скамейку тёмный рюкзак и сел напротив. — Внутри одежда и инструменты. Ну что, ограбим водников?

Кивнув, я невольно засмеялась: а магистр-то входит во вкус, мы прямо профессиональные преступники.

Глава 16. Это был Лисар

Ордены были центром сосредоточения высокоуровневых магов и артефактов, и это создало в умах людей ореол неприкосновенности. Масштабные военные столкновения в центрах их земель вроде боя между огненным щитом и седьмым водопадом случались редко, обычно ограничиваясь стычками вдали от главных башен. Такая условно спокойная жизнь со временем породила небрежность.

Из-за острого политического момента башня ордена седьмого водопада должна находиться в состоянии повышенной боевой готовности, но, судя по реальному положению дел, они не верили, что на них кто-то нападёт. По крайней мере, ничто не помешало по реке добраться до озера, в центре которого стояла башня ордена. Казалось, водники считали, что никто не осмелится пробраться к ним по воде.

В этом было разумное зерно: огненные маги инстинктивно опасались больших водных пространств. Но это не повод быть настолько небрежными! Волевой огненный маг может преодолеть страх, да и нанять мага другого типа тоже способен. А проплыть под водой, используя трубку и наполненный воздухом кожаный мешок, уравновешенный грузами, может даже обычный человек.

По реке мы с Арманом незаметно проплыли с помощью трубок, а канал, соединяющий дно озера с внутренней частью башни, миновали с заранее заготовленными мешками с воздухом.

Канал соединялся с большим квадратным бассейном. На арочном мраморном потолке темнели следы плесени, магические шары на стенах едва теплились. Место выглядело почти заброшенным. Мы с Арманом, натянув маски на лица, некоторое время настороженно прислушивались, но в этой мрачной тишине единственными источниками звука были мы с ним, и каждое движение казалось оглушительным: всплески воды, когда мы выныривали и направлялись к мраморной лестнице, тянувшейся от воды к двустворчатым дверям, и шелест остатков вырвавшегося из мешков воздуха, и снова плеск, когда мы заново наполнили мешки, плотно их замотали и погрузили в тёмную воду, чтобы не тратить лишнее время, когда будем уплывать отсюда.