За тридевять земель (СИ)

Но чтобы всё вместе…

Увернувшись от запущенной в него подушечки, он засмеялся, и только на пороге, полуобернувшись, посмотрел на Василису тоскливо и обречённо.

Глава 18. Дневные разговоры

За стеной зашумела вода и одновременно раздался абсолютно поросячий взвизг. Василиса одобрительно кивнула и, пробормотав, что холодная водочка сейчас — самое оно, чтобы взбодриться, критически оглядела комнату, с сожалением — так и не использованную кровать, и постучала кулаком в дверцу:

— Время вышло! Вытираемся, одеваемся — и на выход.

Вид вышедшего Гриши её не порадовал: был он несчастный, сине-зелёный, с красными глазами, и трясся мелкой дрожью. Так что вместо немедленного отправления пришлось выгнать его на солнышко, выдав расчёску, и жестоко отказав в дополнительной порции пива.

В приоткрытую дверь заглянула хозяйка, и неуверенно спросила:

— Можно? У вас кто-так так страшно визжал, я подумала — не случилось ли что…

Василиса смутилась:

— Вы уж нас извините за шум — у меня друзья ночевали, вот один из них холодный душ и принял.

— Да я понимаю, после хорошей гулянки ледяной душ — первое дело, нужно было и второго взбодрить. А вы можете и тёпленькой сполоснуться — там возле крана переключатель синенький, он со скважины на бак переключает, который на крыше. Дни-то жаркие стоят, там вода с вчера ещё не остыла, да за утро ещё подогрелась.

Василиса начала неудержимо хихикать, хозяйка с недоумением на неё посмотрела, а потом сообразила:

— Это я виновата, нужно было вчера объяснить…

Успокоив расстроенную женщину, девушка с удовольствием смыла с кожи соль тёпленькой водичкой, и даже ухитрилась промыть волосы. Перегнувшись через подоконник, она вытащила из руки задремавшего Гриши свою расчёску и завязала высокий хвост, попутно подсчитывая, сколько раз ей уже приходилось ходить в этом мире с мокрой головой. Получалось, что каждый день. Пожав плечами — ну, вот такая сказка, Василиса прихватила рюкзак и сэкономленное пиво, и отправилась будить Гришу.

Лицо у него слегка порозовело, и опять стало обиженным и красивым.

Василиса немного полюбовалась, впервые заметив и резко очерченные губы, и длинные, совсем девчачьи ресницы, повела взгляд вниз, потом строго приказала себе прекратить эту порнографию, и почти сразу послушалась. Григорий, видимо, почувствовал взгляд, открыл глаза, посмотрел на девушку как обычно — спокойно и ласково — и забеспокоился:

— Ты с ума сошла — такой холодной водой мыться, да ещё и с мокрыми волосами бегать.

— Ты ещё скажи «шапку надень». А мылась я тёплой, там, оказывается, рычажок был. Не смотри на меня так — я, честно, не знала, мне хозяйка только сейчас показала, когда на твой визг прибежала. И волосы у меня быстро сохнут.