За тридевять земель (СИ)

Ну, мы с ребятами эту гадину скрутили, кошку еле оттащили, а она к тебе на грудь вспрыгнула, и как заорёт! И Анисья в голос рыдает…

Дядька Мирон непроизвольно покрутил пальцем в ухе и продолжил:

— А потом она, ну, кошка, вроде бы как таять начала. И тут прямо из воздуха на вас падает какое-то чудище и начинает через тебя прыгать, туда-сюда, туда-сюда. Ну, тут кошка твоя опять проявилась, а ты оживела, села и как начала выражаться!

Василиса смутилась:

— Что-то не помню, чтобы я как-то особенно ругалась.

— Так, наверное, ты ещё без сознания была, потому и не помнишь. А красиво так слова сплела, я даже заслушалась, про Ренарову матушку особенно душевно получилось.

Мирон засмеялся и, посмотрев на покрасневшую девушку, попытался её успокоить:

— Да ты не переживай, когда без сознания — оно часто так выходит.

Чувствуя, как горят щёки, Василиса вдруг вспомнила:

— А чудище это где? Ну, которое прыгало?

Трактирщик кивнул на раскидистый смородиновый куст:

— Вот под ним и сидит, попрыгало и спряталось.

Василиса улыбнулась — вот и пригодилась новая знакомая, да ещё как! Слабым голосом она позвала:

— Лали, девочка, иди к нам, я хоть тебе спасибо скажу.

Из раздвинувшихся ветвей высунулась чёрно-рыжая мордочка, настороженно прислушалась, потом спряталась обратно. После недолгого шуршания кошка показалась целиком и робко, распластавшись по земле, двинулась к матрасу, безуспешно пытаясь спрятать хвосты — или хотя бы один.

Василиса затащила ей на колени и начала гладить, приговаривая:

— Вот, знакомься, дядя Мирон — моя спасительница, знаменитая волшебная японская кошка Бакэнэко, может мёртвых воскрешать. Я бы без неё…

Мирон внимательно оглядел хвосты, пробормотав, что два хвоста всяко лучше, чем ни одного, потом осторожно, одним пальцем погладил напрягшуюся спинку, и неожиданно взревел:

— Анисья!"

"Василиса с болезненным стоном схватилась за голову, испуганная жена вылетела из дверей со скалкой, выслушала короткий пересказ, и в мгновение ока накрыла для благодетельницы на вышитом рушнике роскошную поляну, пожалуй, побогаче, чем для самой спасённой: мясо сырое и варёное, рыба практически ещё живая и жареная, паштет, фарш, молоко-сливки-сметана… Степенно подошёл трактирный кот и положил с краю полузадушенную жирную мышь.

Потрясённая изобилием, молодая кошечка вопросительно оглянулась на Василису и, получив одобрение, приступила к трапезе. По жадности, с которой она накинулась на еду, было понятно, что жизнь в тропическом лесу была у неё не особенно сытая.

Анисья, разрываясь между желаниями притащить ещё еды, и понаблюдать на сказочной гостьей, шёпотом спросила:

— Зовут-то её как?

— Лали. Только вот русский она не понимает, только французский и вьетнамский.