За тридцать тирских шекелей

Перед прохождением металлодетектора, Иван выложил сувенирный шекель в лоток вместе с остальной мелочью. Худощавый молодой таможенник лишь мельком взглянул на монеты и сделал разрешающий жест рукой.

В Москве таможенник то ли меньше разбирался в израильских монетах, то ли был более бдителен, но он пересмотрел все, а тирский шекель даже взял в руку. Впрочем, и его интерес быстро угас – было ясно, что никакой ценности этот новодел не представляет.

В Ленинград Трофимов с комфортом добрался на «Красной Стреле», знакомая обстановка успокоила, он с аппетитом поел в вагоне-ресторане, выпил немного коньяку, расслабился и пришел к единственному правильному выводу о происшедшем: встреча в археологическом раскопе привиделась под влиянием крепкого вина, а сувенирную монету тайно положил ему в карман Лукас Бланше, чтобы щепетильный русский не отказался от подарка. А что там не срослось в провокации израильских полицейских и израильского контрразведчика, его и вовсе не касается – это их собачье дело!

В хорошем настроении он взял такси, приехал домой. Ира, как всегда, радостно выбежала в прихожую. За прошедшие годы она немного располнела, но толстой не стала – просто девчоночья угловатость сменилась округлостями взрослой женщины. Покладистая, умная, она также работала в Публичной библиотеке и, в свое время, хорошо помогла ему в розыске документов по перстню, а потому глубоко вникла в тему диссертации. С ней всегда было о чем поговорить, жили они хорошо, только вот за шесть лет брака детей так и не появилось, хотя врачи не нашли у них причин этого: оба вполне репродуктивны.

– Ну, как конференция? Не жалеешь, что поехал? – с порога спросила она, бросившись мужу на шею.

– Да, в общем, ничего, – уклончиво ответил Трофимов. – Хотя вопросы всякие задавали… Про мистику, про…

Холодными пальцами она закрыла ему рот.

– Понятно, понятно… Все как обычно! С твоей темой надо быть осторожным, каждое слово взвешивать. Лучше бы ты вообще про этот перстень забыл. Возьми смежную проблему и разрабатывай на здоровье!

Он вздохнул.

– Сколько раз мы об этом говорили… Зачем опять-то?

Ира отстранилась.

– Я помню. Проголодался?

– Пожалуй…

– Сейчас приготовлю!

Ира скрылась на кухне. Трофимов стал раздеваться.

Жена, конечно, права. Но правду знают все, а истину – немногие. И истина в том, что на самом-то деле ничего значительного в его жизни не было… Кроме перстня. Перстень смысл всего – стержень его научных успехов, его известности, его авторитета. Это один-единственный весомый результат всего, чего он добился.