За тридцать тирских шекелей

Но еще ужаснее было поведение людей, точнее толпы. Он не увидел ни одного сочувствующего, ни одного сопереживающего, ни одного, готового хоть словом или жестом поддержать обреченного. Только любопытство, только страстное желание увидеть страдания другого – вот что было написано на лицах черни.

Изображение подернулось голубой дымкой, и все это ужасное действие стало исчезать, как мираж.

– Ради кого он решил пойти на эти муки? Ради этой толпы людей, в которой не было ни одного Человека? И чему научила эта великая жертва людей? Вере? Состраданию? Самопожертвованию? Нет! Они взяли на вооружение лишь формы пыток, унижения и причинения страданий. И в том преуспели! То, что вы сейчас делаете с себе подобными, поражает воображение. Он вряд ли бы смог перенести утонченные истязания, которым вы подвергаете друг друга, зачастую прикрываясь Его именем…

– И что же?

– Ничего. Это подтверждает отсутствие всеобщей любви к Нему. Зато теперь у него тысячи и тысячи верующих. О чем это говорит? Только о лицемерии и ханжестве! Этот перстень – испытание всего человеческого рода. И я слежу, как он идет по векам, переходит из рук в руки, как действует на слабых людишек… И вы мне помогаете, выкапывая из глубины веков давно забытые факты и доводя их до всеобщего сведения…

– Значит, профессор Сомов был прав, когда назвал меня вашей ищейкой? – убито спросил Трофимов.

– Ну, почему ищейкой? На любую вещь можно приклеить порочащий ярлык… Вы исследователь, выполняющий важную научную работу. Которая, кстати, хорошо оплачивается! Вы уже кандидат наук, доцент, а будете доктором, профессором с мировой известностью! Хороший доход, замечательная квартира, отличная семья… Разве плохо? От вас не требуется ничего гадкого и постыдного, просто занимайтесь своим делом, которое вам по душе! Копайте глубже, выявляйте новые факты и доводите все это до сведения широкой общественности!

– Но почему именно я?! Неужели не нашлось кого-то другого?! – в отчаянии воскликнул Иван Родионович.

«Барон Нортон» церемонно развел руками."

"– Увы! На ваше место, представьте, не нашлось!

– Но почему? Неужели я больше подхожу для… – Иван замешкался, подбирая нейтральное слово, но не нашел.