За тридцать тирских шекелей

А чем закончится?"

"И это он тоже знал… Через год, через два, через три, но придется расплатиться, причем по самой высокой ставке… Конечно, можно пойти, а потом вовремя остановиться… Получить звание, должность и соскочить… Хотя все предшественники тоже так думали! Но им не повезло, а ему должно повезти… Однако, так тоже все думают… А главное – первый шаг надо сделать уже сейчас!

Он представил глаза Руткова, когда приедет майором, займет его должность, да еще даст изобличающие наставника показания… Одному слава, почет, движение вверх, а второму позор, пенсия, суд… Пенсионеров Система не защищает – они уже отрезанные ломти. Вполне могут реальный срок припаять! А он будет делать карьеру и подниматься вверх, к большим звездам. Возможно, даже шитым, генеральским…

Лобов расстегнул две верхние пуговицы рубашки, зажал перстень в руке и рывком разорвал шнурок. Он с такой силой сжимал кулак, что казалось, будто лев шевелится, крутит головой, – вырывается!

«Надень на палец, – вынырнула из подсознания настойчивая мысль. – Примерь в последний раз!»

Но он ей не поддался. Широко размахнулся, даже подпрыгнул, и изо всех сил швырнул перстень как можно дальше в море!

Две проходящие мимо дамы шарахнулись от размашистого жеста:

– Аккуратней, молодой человек!

– Извините…

Перстень улетел достаточно далеко и шлепнулся в воду, подняв небольшой фонтанчик, блеснул несколько раз в косых солнечных лучах, пронизывающих морскую поверхность, и стал опускаться все ниже и ниже. Прошел сквозь косяк сельди, миновал несколько распустивших свои «парашютики» медуз, пучки оторвавшихся и гонимых течением водорослей… Перстень погружался все глубже, поворачиваясь то одним, то другим боком, будто давая льву возможность лучше ознакомиться с подводным миром Черного моря. Солнечные лучи сюда уже не доходили, лев тонул в сумраке но действительно безразличным взглядом смотрел по сторонам. Вода становилась плотнее, и движение перстня замедлилось, а опускаться ему предстояло еще долго – морская бездна в этом районе достигала двух километров. Но ему было не суждено достигнуть дна: на глубине ста метров равнодушный лев с легким звоном лег на неожиданное препятствие…

* * *Избавившись от перстня, Лобов испытал облегчение.