Тень за спиной

Взяв кофе и сэндвичи, мы переместились в гостиную и растянулись на противоположных концах дивана, поставив тарелки на колени. Я разожгла камин. Ветер все не утихал, но толстые стены делали его завывания даже уютными.

— Ах, — сказал Блоха, устраиваясь поудобнее на подушках, — как же хорошо. Когда-нибудь я куплю себе такую же квартирку. А ты научишь меня, как ее обставить.

Это замечание навело меня на мысль.

— А как ты меня нашел?

— Ну как. Где бы ты могла быть, если меня нет рядом? — Он лукаво улыбнулся. — Отдел убийств, а? Круто. Ну и как там?

Итак, он про меня расспрашивал.

— Прекрасно. Раздала штрафов больше всех.

— Как с ребятами? Без терок?

Я не была вполне уверена, что поняла, о чем он спрашивает. По его лицу нельзя было ничего прочесть.

— Все в порядке. А ты где сейчас обретаешься?

— Да сама знаешь. Немного тут, немного там. Помнишь того чувака Гогглеза? Такой маленький толстяк без шеи?

— Господи, ну ты и вспомнил! — Я рассмеялась. — Знаешь, он ведь все увивался за мной. Каждый раз, когда ты оставлял меня одну, он тут как тут, начинает петь, как он любит высоких цыпочек и что у маленьких жокеев самые большие хлысты. Так заводился, что каждый раз забывал, что уже пытался и ничего из этого не вышло.

Блоха ухмыльнулся:

— В его духе. Нам пришлось его посадить. А мы даже не хотели, он еще мог быть полезен. Но этот больной придурок… С дружком Фонзи они сняли номер в одном отельчике в Корке. Сидели там и фасовали экстази, свежую партию, прямо тепленькую из печки. — Блоха захихикал, да так заразительно, что, еще не зная, о чем речь, я уже смеялась вместе с ним. — А Гогглез всегда пробует товар, только на этот раз увлекся. Три часа ночи, а он на лужайке перед гостиницей в одних труселях поет во весь голос. Говорят, это было «Я целовал девушку».

От хохота я повалилась на диванные подушки. Давно мне не было так хорошо.

— Когда хозяин вышел, чтобы посмотреть, что происходит, Гогглез обнял его, сказал, какой он классный, затем заскочил в квартиру и прямо в кровать к жене хозяина. Приехала полиция, отвела его в номер, чтобы проспался, а там Фонзи развалился в кресле и вокруг сотни упаковок экстази.

— О Иисусе, — сказала я, утирая слезы. — История зашибись. Но вы же могли все сгладить и позволить парням уйти, разве нет?

— Попытались. Начальник половину отдела заставил проверять, не нарушили ли патрульные протокол, незаконный обыск или что еще. Но они были чисты как снег. Бедный старина Гогглез отправился в тюрьму. Вот, — Блоха помахал сэндвичем, — можешь навестить его там, подбодрить чуток.

Он резвился, но было ясно, что в этом предложении только доля шутки.

— Попрошу его спеть мне из Кэти Перри, — сказала я. — Это взбодрит нас обоих.

— Насколько я слышал, ему сейчас не до песен.