Тень за спиной

Глаза О’Келли укололи, точно шило, и тут же скользнули в сторону. Он вытащил из кучки на ладони старый леденец от кашля и рассмотрел его с вялым отвращением.

— Не понимаю, чему ты радуешься, Конвей.

Говорю же: О’Келли гораздо умней, чем показывает.

Я сменила выражение лица:

— Шеф?

— Неважно. — Он протянул ладонь к мусорной корзине и перевернул, мусор посыпался с сухим стуком. — Продолжайте. Увидимся завтра. Постарайтесь хоть что-то раздобыть.

Обычно езда как ничто другое успокаивает меня, но сегодня это не сработало. Ветер затеял со мной подлую игру — то затихал, давая расслабиться, то с новой силой набрасывался на машину, как игрок в регби, швырялся в стекла дождем. Движение на улицах было дерганым, все сигналили, слишком рано трогались на светофорах, и пешеходы метались на переходах, точно звери. Меня тормознули еще до моста. Я проскочила на желтый и сперва решила, что у инспектора тоже выдался тяжелый день, но когда он не обратил никакого внимания на мое полицейское удостоверение, то поняла, что тут что-то не так. Он сразу проговорился: мол, был звонок, поступила жалоба на опасное вождение, вероятно, водитель пьян. Звонивший мог перепутать номер, но он дал точное описание машины — черная восьмая «ауди ТТ». Так что никакая это не ошибка. Патрульный хотел отпустить меня, чтобы не заморачиваться, но я заставила его взять у меня тест на алкоголь и все запротоколировать, пока тот же самый «кто-то» не позвонил козлу Краули и не поведал ему, что я использовала свое удостоверение, дабы увильнуть от проверки. Конечно, можно отследить номер, с которого звонили в участок, но и так ясно, что он окажется незарегистрированным. У многих полицейских есть паленые телефоны для особых нужд. Всю оставшуюся дорогу до дома я поглядывала назад, ожидая, что вот-вот снова замерцает мигалка. Никто не появился, а это означало, что следующая встреча ждет меня утром.

По крайней мере, на этот раз никто не шатался в моем проулке. И то хлеб. Я отперла дверь, зажгла свет, бросила сумку, захлопнула дверь, прошла в гостиную и замерла. Запах кофе. Молчащая сигнализация. Движение, легкое колебание на темной кухне. Я вытащила пистолет. Все казалось замедленным, будто я в невесомости, хотя двигалась я быстро. Я направила пистолет в проем кухонной двери.

— Полиция, бросьте оружие, держите руки на виду, выходите медленно.

В дверном проеме появился сухонький недомерок в небесно-голубом спортивном костюме, руки он держал поднятыми. Мелькнула мысль, что этот обдолбыш залез пограбить в неправильную квартиру, а палец так ладно лежит на спусковом крючке, и нет ни одной причины, почему бы мне на него не нажать.

Но тут недомерок сказал:

— Тебе нужна сигнализация получше.

— Блоха! — воскликнула я и расхохоталась.