За его спиной (СИ)

Вот только пить хотелось…

Заметив, что я сухо сглатываю, Аня встрепенулась:

— Так, сейчас воды тебе дам… А то что-то мне не нравится, как ты дышишь, может, аллергия на эту дрянь…

— Да нет, сразу бы проявилась…

— Накопительный эффект…

Аня встала и ушла в дальний угол комнаты, где лежал рюкзак Ваньки с бутылкой воды в нем, и в этот момент все загрохотало!

Да так , что у меня немедленно заложило уши.

Я перепугалась ужасно, закричала и свалилась с кровати.

Ударилась головой о край соседней койки, в глазах потемнело…

— Ляля! — голос Ани доносился словно из погреба, глухо, надтреснуто…

А затем я ощутила себя в раю. Потому что оказалась в руках Бродяги.

Я смотрела на него, моргала тупо, не веря в то, что вижу, настолько перемена ситуации была неожиданной.

Вот только что мы с Аней мучились страхом неизвестности, гадая, кто успеет первыми: Аминов или наше спасение, и буквально через секунду — я уже в объятиях своего мужчины!

Рай… Не иначе, галлюцинации от удара о койку…

Я подняла руку и, словно во сне, провела пальцами по колкой щетине Бродяги. И только в это мгновение начала осознавать происходящее, задохнулась от узнавания, захлебнулась счастьем! Заплакала!

Все кончилось! Всевышний, все, все кончилось!

Он рядом, мой Бродяга, мой самый главный, самый лучший, самый-самый… Тот, за чьей спиной мне так хорошо, так счастливо!

— Котенок… — в голосы Бродяги сквозили тревога и отчаяние, — котенок… Что болит? Где? Говорить можешь? Узнаешь меня?

А я не могла ответить, все смотрела на него, все трогала, больше доверяя своим пальцам, чем глазам.

Бродяга закусил губу, лицо исказилось мучительной болью, а затем я взлетела.

— Сейчас, котенок мой, сейчас, сейчас… — бормотал он, — потерпи… Чуть-чуть… Все скоро кончится…

А я так хотела ему сказать, что уже все кончилось.

Он рядом, а значит, все хорошо…

После полумрака подвала свет в вестибюле показался ослепительным, и я пугливо спрятала лицо у Бродяги на груди.

— Ты что? Котенок… — забормотал он, и руки чуть дрогнули от тревоги, — плохо? Плохо?

— Нет… — прошептала я, судя по всему, неожиданно для него, — все хорошо…

И тут же ощутила, как он чуть-чуть расслабил до этого каменные плечи.

Перехватил меня поудобней, так, чтоб можно было заглянуть в лицо, и уставился встревоженно мне в глаза:

— Котенок… Скажи, где больно? Губы? Голова? Он… Тебя бил?

— Все хорошо… — твердила я, как заведенная, любуясь его лицом, самым красивым на свете, самым любимым. — Все хорошо с нами…

Бродяга почему-то не поверил, забормотал что-то про скорую и потащил дальше, через длинный вестибюль, а я расслабленно откинулась на его плечо, словно по волшебству успокаиваясь и вновь обретая способность замечать происходящее вокруг.

А вокруг много чего происходило, на самом деле.