За первого встречного

– Комнаты в гостевом доме пользуются спросом? – осторожно поинтересовалась я, заранее высчитывая, как часто буду видеть деньги. Я и на пятьдесят фунтов в месяц согласна, не до богатств уж.

– Когда-то свободных номеров не оставалось круглый год, но дом заброшен уже почти двадцать лет, – ответил мужчина.

– Едем, – я решительно поднялась на ноги. – У меня все равно выбора нет.

Рэймонд замялся:

– Я дам денег на первое время, но с вами не поеду. У меня дела в столице, да и с наследством стоит разобраться.

Расстраиваться я и не думала. Обрадованно схватила руку своего новоиспеченного мужа, потрясла ее с благодарностью и протянула свободную ладонь за подаянием.

– Давайте денег, и я поспешу на вокзал. Надеюсь, нам больше не придется встречаться, разве что для развода. Когда разведемся, кстати?"

"– Думаю, совсем скоро. Вы найдете работу, если захотите, я улажу все формальности с наследством и сразу пришлю вам документы на развод. Вот, держите, – мужчина вытащил из внутреннего кармана блокнот и ручку, черкнул что-то на белом листочке и протянул его мне. – Это адрес гостевого дома. Ключ найдете под треугольным камнем во дворе. Дарственную на дом отправлю первым почтовым кэбом.

– Рада сотрудничеству, – улыбнулась я, в последний раз взглянув в светлые глаза мужа. И все-таки он очень симпатичный, даже жаль, что нас связывают лишь деловые отношения.

Мы расстались на приятной ноте, пожелав друг другу счастливого медового месяца. Договорились встретиться спустя полгода, чтобы мирно развестись, и разошлись, каждый по своим делам.

Вокзал, шумный и грязный, оказался самым ужасным местом в городе. Я никогда ранее в нем не была, но в первые же минуты осознала, что потеряла немногое. У входа толпилось многодетное семейство, на ступенях развалился бездомный, а у кассы меня дважды пихнули локтями! Я не привыкла к тому, чтобы в мое личное пространство так бесцеремонно вторгались, а потому не отказала себе в удовольствии ругнуться.

Тетка, которой предназначалось мое грубое пожелание отправиться в пешее путешествие по лесам, развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в мою сторону с уверенностью ледокола и решимостью палача. Я бросилась в толпу от кассового окошечка, предварительно выхватив коричневую карточку у кассира, выскочила через заднюю дверь на платформу, и вовремя: поезд загудел, двери вагонов открылись, и из него рекой хлынули пассажиры.

Я замялась на миг, вдруг ощутив укол стыда. Уезжаю вот так, ни с кем не попрощавшись… А с кем мне прощаться? С личным лекарем Де Флёров, которому мачеха задолжала кругленькую сумму, или с нашим бывшим дворецким, которого пришлось уволить без выходного пособия? Родственников нет, друзей заводить мне запрещалось. В родном городе меня ничего не держит.