Второгодка. Книга 2. Око за око

Харитон, опять же, мог рассказать, при каких обстоятельствах встретил меня и связать меня с часами.

Он мог рассказать всё полностью, а мог сочинить историю, не имеющую ничего общего с реальностью. Но, по моим соображениям, он должен был всё отрицать и хранить гордое молчание.

Потому что доказать его причастность к пропаже досье, часам и стакану было невозможно, если, конечно, не нашлось каких-нибудь свидетелей или ещё чего-то неопровержимого. И я думаю, он был уверен в ценности досье и возможности выручить за него немалые деньги. Или использовать ещё каким-то образом.

В любом случае, он хотел сам потолковать со мной по душам. Я не сомневался в этом. Правда, нужно было принимать во внимание видимые способности майора Раждайкина добывать нужную информацию, но и вьетнамец был не лыком шит. Сто про…

— Запаркуй там, у служебного входа, — кивнул я Кукуше. — Не нужно мне сейчас встречаться с этим кренделем.

— Ага, — кивнул Кукуша, переключая автомат на заднюю скорость.

Он лихо нырнул за угол, проехал по дорожке вдоль стены бани и запарковался на служебной стоянке.

— Послушай, что скажет, телефончик возьми. Чтоб был. Лады?

— Лады, — кивнул он и показал на железную служебную дверь. — Давай, прыгай туда. Там никто не стережёт. Просто иди спокойно и всё. Если спросят, скажешь ко мне. А я пройду через главный и задержу его малость, чтобы он тебя не спалил. А ты, когда пройдёшь, нырни в кандейку. Скажешь, Любке, что я сейчас буду.

Я так и поступил. Дёрнул дверь, заскочил внутрь и двинул по коридору. Пахло запаренными вениками, было тепло и влажно. Из коридора я ткнулся в Кукушину подсобку. Дверь была закрыта, и я тихонько постучал.

Открыла вечно хмурая и сердитая Люба.

— Чего?

— Люба, — сказал я. — Славик придёт через минуту. Пусти, я его здесь подожду.

— Иди в зал, там и жди, — грубо ответила она.

— Не, — мотнул я головой и бросился на неё, как пират на торговый корабль.

Шагнул, извернулся и просочился в узкую щель между непробиваемым корпусом Любы и дверным косяком.

— Здесь подожду, — кивнул я и покрутил головой, осматриваясь, — он в курсе.

Коморка была довольно тесной и забитой, как Юлин ларёк. Ящики с бутылками, пивные кеги, коробки, салфетки, упаковки. В общем, в тесноте, да не в обиде. Снаружи раздался голос Кукуши.

— Ща, погоди, куртку скину, — громко произнёс он. — Постой минутку.

Он зашёл внутрь, кивнул мне, сделал знак Любе, чтоб помалкивала, кинул куртку и вернулся за стойку.

— Слушаю тебя, — строго и отсутствующе бросил он. — Чем смогу, тем помогу.

— Да тут такое дело, — с притворным дружелюбием начал бояка. — У нас на Якунинке шухер случился, слыхал, может?

— Нет, — равнодушно ответил Кукуша.

— Кипиш там был, конкретный. Может, ты чего слыхал или видел даже.

— Я чё, неясно объяснил? — отозвался дядя Слава. — Нет.