Шепот за окном

Но как и где?

Это просто совпадение; конечно же, по-другому и быть не может. Может, эти бабочки более распространены, чем я думал, – те, что в гараже, просто попали туда откуда-то еще, в конце-то концов. Естественно, я пытался поговорить с Джейком и насчет бабочек. И, столь же естественно, он отказался мне отвечать. В итоге постепенно, пока я метался и ворочался, пытаясь заснуть, пришло осознание того, что загадка бабочек нисходит к тому же самому, что и сама наша ссора. Мне оставалось лишь надеяться, что к утру все будет лучше.

Кто-то тряс меня за ногу.

Вздрогнув, я проснулся, пропитанный по́том; сердце молотом ухало в груди. В спальне было тихо и темно, хоть глаз выколи – все еще середина ночи. Джейк опять стоял в ногах кровати – черный силуэт на фоне черноты у него за спиной. Я потер лицо.

– Джейк? – тихо проговорил я.

Никакого ответа. Я не видел лица, но верхняя часть его тела немного двигалась из стороны в сторону, покачиваясь на ногах, как метроном. Я нахмурился.

И опять нет ответа. Я сел в кровати, гадая, что лучше всего сделать. Если он ходит во сне, следует ли осторожно его разбудить или же попытаться отвести его, все еще сонного, обратно в его комнату? Но тут мои глаза немного привыкли к темноте, и силуэт стал четче. С волосами у него было явно что-то не то… Они выглядели гораздо длиннее, чем им полагалось бы быть, и, казалось, свешивались набок.

Но фигура возле дальнего конца кровати, все так же очень медленно покачивающаяся из стороны в сторону, была совершенно безмолвна. Звук, который я слышал, доносился из какого-то другого места в доме.

Я посмотрел влево. За открытой дверью спальни темнела прихожая. Она была пуста, но мне показалось, что шепот доносится откуда-то оттуда.

Но когда я повернулся обратно, силуэт возле моей кровати бесследно исчез и комната была пуста.

Я потер лицо, стирая остатки сна, потом скользнул через холодную сторону постели и на цыпочках вышел в прихожую. Здесь шепот стал немного громче. Хотя я не мог разобрать ни единого слова, теперь было ясно, что я слышу два голоса: приглушенный разговор, один собеседник слегка погрубее другого. Джейк опять разговаривал сам с собой. Инстинктивно я двинулся в сторону его комнаты, но потом бросил взгляд вниз по лестнице и застыл на месте.

Мой сын был в самом низу лестницы, сидел перед входной дверью. Мягкий клин света уличного фонаря выбивался из-за края занавески в моем кабинете, сбоку, пятная его взъерошенные волосы оранжевым. Он сидел, поджав под себя ноги и прислонившись лбом к двери, одна рука прижата к косяку рядом с ней. Другая, лежащая на коленке, сжимала запасные ключи, которые я держал в ящике письменного стола в кабинете.

– Ну, я не знаю, – прошептал Джейк.

Ответом был тот более грубый голос, который я уже слышал.