Развод. Расплата за обман (СИ)

Ее глаза в свете ночника кажутся большими и влажными, и я в очередной раз думаю, что быть матерью — настоящий подвиг, и на родить и выносить он совсем не заканчивается. Дальше тоже бывает сложно, и хоть нашему сыну три недели отроду, я вижу как вымоталась и устала Мира.

— Я столбиком подержу его, — забираю сына, соприкасаясь кончиками пальцев с ее нежной кожей рук. И в этот раз Мира не вздрагивает, не отталкивает меня и наш нечаянный контакт длится добрых пару мгновений. Достаточно, чтобы внушить мне оптимизм.

— Марк, — зовет, когда я уже одной ногой в коридоре. Оборачиваюсь осторожно, чтобы видеть Миру. — Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо, — вкладывая в ответ все свои чувства, говорю просто. Именно это я испытываю сейчас — благодарность.

Утром солнце наполняет комнату, касаясь лучом моей щеки. Я открываю глаза, ощущая тепло на коже и улыбаюсь вдруг. Без причины, просто потому что чувствую себя хорошо. И уже потом начинаю вспоминать, почему именно, осторожно ощупывая грудь и убеждаясь, что она уже не болит, да и температуры больше нет. После жуткой ночи, прошедшей практически в бреду, мое нынешнее состояние почти блаженство. И все это благодаря Марку… От мысли, каким именно способом он помогал мне прийти в себя, становится жарко. В тот момент я согласна была на все, лишь бы избавиться от жуткой боли и терзающего тело пожара, и руки его, что так нежно обращались с воспаленной плотью, были настоящим спасением. Я не думала даже, насколько это интимно. Насколько мы непозволительно близки. А сейчас краснею, в подробностях ковыряясь в собственных воспоминаниях. Кто бы мог подумать, что самый близкий мне когда-то человек, будет вызывать всю гамму эмоций — как ставший снова чужим. Встряхиваю головой, чтобы избавиться от мыслей и сажусь в кровати, а потом ойкаю. Потому что на коврике, подобно бродячему псу, лежит мой бывший муж. На том самом коврике, что разделяет колыбель Коли и мою кровать, сложив ладони под щекой, в одних только спортивных штанах. Я вижу все его мышцы, изгиб позвоночника, аккуратно стриженую макушку, и ловлю себя на желании прикоснуться к коже, ощутить ее тепло. Господи, эти мысли совсем лишнее, Мира, не нужно усложнять и без того непростую жизнь. Тихонько поднявшись, раздумываю мгновение, наблюдая, как во сне Марк накрывает плечо ладонью — несмотря на теплый пол, наверняка, спать на полу, да еще и без одеяла, Соболевскому попросту неудобно. Будить или не будить его? Он всю ночь, как и я, провел без сна, подкладывая сына ко мне то с одной, то с другой стороны, и наверняка, выбился из сил. Поэтому я подхватываю легкое покрывало и осторожно опускаю на плечи Марка.