Развод. Расплата за обман (СИ)

Подозреваю, что сомнения четко написаны на моем лице, потому что Марк протяжно вздыхает и предлагает мне третий вариант:

— Если тебе так будет спокойнее, мы можем нанять няню. Но подбор займет какое-то время, мы же не можем просто с улицы взять человека. Надо тщательно изучить все рекомендации и портфолио. А пока я побуду с вами.

— Нет, — мотаю головой, прекрасно понимаю, что своими словами причиняю ему буквально физическую боль: — Пусть лучше твоя мама завтра приедет. А ты… а ты иди работай, Марк. Там ты гораздо нужнее.

К вечеру ситуация не меняется.

Коля снова капризничает, хнычет, и от еды отказывается.

А потом начинает плакать, да так жалобно, поджимая ножки. Я пытаюсь не заплакать вместе с ним, снова ощущая привычную беспомощность. Мы носим его по очереди с Марком по дому, памятуя, что нельзя давать сыну сильно нардываться — пока не окрепли еще после вмешательства его сердечко и грудная клетка.

— Анне Вячеславовне давай звонить, — не выдерживает Марк первым, и набирает ее, ставя на громкую связь.

Я уже всхлипываю, когда после долгих гудков, врач, наконец, принимает звонок.

— Он грудь не берет! — забыв поздороваться, выпаливаю я, — и плачет постоянно!

И в подтверждении на заднем фоне раздается жалобный Колин крик, от которого сердце рвется в клочья. Боже, я бы все отдала, чтобы ему страдать не пришлось, чтобы только не слышать, как он куксится от боли, а я беспомощно могу лишь качать его и пустые обещания вслух шептать.

— Успокоились, — твердо отзывается врач, — в туалет ходит? Ноги поджимает при плаче?

Я отвечаю на вопросы быстро-быстро, словно от мой скорости все на свете зависит.

— Колики у вас. Неприятно, но ничего страшного. Эспумизан купите, облегчит.

Руки трясутся, на этот раз уже от облегчения.

— Все в порядке, — говорит Марк, передавая мне сына на руки. Конечно, от одного только звонка врачу ничего не изменилось и он все так же плачет, но сейчас я уже могу собой совладать. — Я в аптеку за углом, пять минут потерпите.

Я киваю с благодарностью, глядя на лицо мужа. Я действительно рада, что он рядом, и когда мое отчаяние достигает всех пределов, я могу на него опереться, найти такое нужное успокоение.

Мне тяжело справляться со своими, такими сложными эмоциями. Кажется, что порой я ненавижу его до едкой, разъедающей все внутри черноты, а порой, как в эти минуты, мне хочется… много чего.

Только я держу все внутри, не забывая, что теперь у меня на первом месте другой человек.

После лекарства Коле действительно становится лучше: постепенно плач становится тише, а потом он и вовсе обессилено засыпает. Я кладу его осторожно в кроватку, целуя нежно в лобик.

— Спасибо, — шепчу Марку, устало присаживаясь на край кровати.