За миг до полуночи

И… улыбался. Он с легкостью преодолевал и не такие расстояния.

– Мы ждем вас в одиннадцать часов, – сказала на прощание девушка.

– Ночи? – уточнил он.

– Так рано! – не удержался он.

– Да что вы? – с иронией сказали на том конце провода.

– Я веду ночной образ жизни, – пожаловался Монти. – Карты, вино, женщины. Словом, сплошной разврат. Встаю в полдень, похмеляюсь шампанским. Записывайте адрес.

Она рассмеялась и сказала:

– Спасибо, у меня есть номер телефона. Все-таки, постарайтесь не опаздывать. Аренда студии стоит дорого.

…Ехать ему не хотелось. Он испытывал к Нечаевой противоречивые чувства. С одной стороны, она красивая женщина, деловая, самостоятельная. Тип, который ему нравился больше всего. Ко всему прочему, не замужем. Они оба свободные люди, рожденные для свободных отношений. С другой стороны… Было какое-то мутное чувство. Неприязни, что ли? Или страха. Откуда? Когда она была рядом, Монти чувствовал непонятное напряжение, ему хотелось нагрубить, нахамить, произвести на нее плохое впечатление. Раньше с ним такого не случалось. Разве что в школе, когда ему нравилась молоденькая учительница, да и он ей, похоже, нравился тоже. Потому что учительница ставила Монти «двойки» чуть ли не каждый день, а, оставшись с ним на дополнительных занятиях, мучительно краснела и не выпускала из класса дежурную, заставляя перемывать и без того сверкающие полы. Он этого не понимал. Обоим хотелось остаться наедине, чтобы дополнительным занятиям ничто не мешало, а она зачем-то ставила непреодолимое препятствие – свидетеля. Взамен Монти срывал уроки и писал любовные записочки очередной «дежурной». И он все-таки переспал со своей обидчицей, года через три после окончания школы, когда та потеряла право ставить ему «двойки» и оставлять после уроков. И решил, что прежние отношения ему нравились больше. С тех пор они не виделись.

Теперь он вновь почувствовал себя школьником. Кого же она призовет в свидетели? Фотографа? И отчего так хочется сорвать «урок»? Фотосессию, то есть. Но он все-таки поехал.

Фотографом оказалась женщина. Сама она была на редкость некрасива, и Монти не удивился ее желанию снимать красивую натуру. Словно свет красоты мог пролиться и на нее и исправить ошибки природы. Женщина посмотрела на него оценивающе и кивнула:

– У меня? – обрадовался Монти.

Монти понял, что он вещь. Его будут преображать во что-то, не спрашивая согласия, нравится ему это или нет. И пожалел, что сказал «да». На развод уйдет какое-то время. Придется выполнять супружеские обязанности.

– А сама Нечаева приедет? – спросил он.

– А что, не терпится? – понимающе усмехнулась женщина-фотограф.

– Вы все правильно поняли, – спокойно сказал он. И снял рубашку.