За миг до полуночи

Двадцать пять лет потеряно! Если это и в самом деле его сын. Разве можно такое простить? Но возможно, что произошла ошибка. Лучше бы это было так. Но проверить все равно надо.

Следующим вечером он отпустил всех: водителя, охрану. И поехал к ночному клубу. Какое-то время сидел в засаде, следя за тем, кто туда заходит. К его удивлению, всех, кто приходил, охрана заворачивала. Закрытая вечеринка? Так и есть: жена вошла туда. Ее-то как раз впустили. Это он еще мог бы пережить, но когда в ту же дверь вошла Ася… Его дочь посещает мужской стриптиз! Куда только мать смотрит? Рябов был в бешенстве. Как все флегматики, он редко выходил из себя, но если уж такое случалось… Если такое случалось, Петр Николаевич Рябов в гневе становился страшен.

…Асю тошнило. Беременность она переносила плохо. Замучил токсикоз, потом изжога. Но еще страшнее было слово «аборт». Мама при этих словах в ужасе закатывала глаза:

– Первая беременность и – аборт! После этого у тебя вообще может не быть детей! Здоровьем ты пошла в меня. И думать не смей. Терпи.

И Ася терпела. Она знала, как обрадуется ребенку ее отец. До сих пор он ничего не подозревает. Думает что ее обморок на Мальте и утренняя тошнота – следствия пищевого отравления. Но скоро будет заметен живот и придется все ему рассказать. Что он тогда сделает с Монти?

При этой мысли Асе становилось плохо. Она не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Хотя Монти и отказался на ней жениться. Он просто не знает, сколько у нее денег. Надо ему сказать. Раньше она думала, что покупать себе мужа отвратительно. За ней многие ухаживали, но Ася чувствовала: это из-за денег отца. В Монти ее подкупило именно то, что он не знал, кто она такая. Не знал, что ее отец миллионер. Она нарочно и не говорила. Хотелось проверить его чувства. Проверила. Ася машинально погладила живот. Да, покупать мужей безнравственно. Но он плохой. Он стриптизер. У него было много любовниц. Он отказался жениться. Но стоило ей вспомнить его взгляд, глубокий, нежный, его осторожные прикосновения, ласковые слова, по-детски пухлые губы, как все остальное теряло смысл. Какой он внимательный, добрый. А какой он красивый! Под Асиной подушкой лежал журнал. Ложась в постель, она доставала его и долго смотрела на фотографию Монти. Потом целовала его в губы и засыпала с улыбкой.

Пусть папа заставит его жениться.

Телефонный звонок раздался двадцать пятого августа. Она взглянула на определитель номера, и сердце забилось.

– Да! – волнуясь, сказала она.

– Привет. Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо. Меня тошнит, но я терплю.

– Ты имеешь в виду срок? Мама все-таки отвела меня к врачу. Сказали: беременность проходит нормально, третий месяц.

Ей послышался вздох облегчения.

– Не так много, – сказал Монти. – У нас еще есть время.