Сейф за картиной Коровина

Дайнека решила не гадать, что происходит внутри квартиры. Душа художника – потемки, и любые предположения, которые могла сделать она, человек далекий от искусства, будут, по меньшей мере, тривиальными. Словно в ответ на ее мысли из-за двери раздался куражливый голос пьяного человека:

– А-а-а вида-а-ал йя-а-а вас всех…

Потом распахнулась дверь, Нина втащила Дайнеку внутрь. Помогла снять пальто и повела дальше, на кухню. Усадила на табуретку и сказала громким шепотом:

– Он выпил все, что приготовил на вечер, я его в холодную воду засунула. – Осмотревшись, она сосредоточилась на электроплите. – Сказал, что нужно дожарить курицу…

Откинув дверцу духовки, выдвинула решетку, на которой лежала холодная, плохо ощипанная тушка.

Дайнека тихо сидела на низенькой табуретке, прижав к груди цветы. Нина достала курицу, сердито посмотрела на Дайнеку и отобрала у нее букет.

– Давай так: я готовлю, ты убираешь.

– Нин, а почему он был без штанов?

– Не знаю, – пожала плечами Нина.

– Скульптор… – уважительно протянула Дайнека.

Углубившись в воспоминания, она не заметила, как доехала до Каховки. Знакомый одноподъездный дом в шестнадцать этажей выходил на улицу боковым фасадом. Большинство его лоджий были застеклены как попало, оттого дом выглядел неблагополучным. Дайнека оставила машину у тротуара и, огибая «ракушки», пошла к подъезду.

С трудом припомнила номер квартиры и, дожидаясь прибытия лифта, высчитывала нужный этаж. По всему выходило, что одиннадцатый. Кабина лифта, изгаженная вандалами, была под стать неряшливому фасаду здания. Кнопки этажей были оплавлены до черноты.

Слава богу, лифт прибыл точно по адресу – к семидесятой квартире. Дайнека нажала кнопку звонка.

Дверь открыла молоденькая девушка, простая и симпатичная.

Из комнаты через открытую дверь донесся голос:

Навстречу ей вышел Леха, поцеловал в висок и, обнимая за плечи, повел на кухню.

– Пойдем, покурим, чаю попьем.

– Я тебя не узнала, – улыбнулась ему Дайнека.

– Сам себя не узнаю…

Глядя на него, она не понимала, что изменилось.

– У тебя есть что-то новенькое? Могу посмотреть?

– С этим я закончил после разрыва с Ниной.

Дайнека остолбенела.

Еще недавно грязная, заставленная незаконченными работами, инструментом и глиной в углу, комната являла собою образец семейного очага.

Недорогой диван, телевизор, стол – все, что полагается при таком раскладе. Девушка, впустившая Дайнеку, сидела в кресле и вязала носок, слушая телепередачу.

Они вернулись на кухню, Леха закурил и спросил:

– Не знаю, что сказать…

– Не спрашивай меня почему.

– А я и не спрашиваю.

– Не гожусь я для искусства. Бездарь. Сколько ни тужился, всегда есть кто-то другой, кто без труда шедевр наваляет.