Сейф за картиной Коровина

Понял?

– Понял, – с готовностью ответил Семен Семеныч.

Дверь захлопнулась. Мимо Дайнеки вниз по лестнице сбежал здоровенный мужик в белой футболке.

Дайнека подошла к двери и нажала кнопку звонка. Ей долго не открывали. Потом щелкнул замок, и в узкую щель высунулся нос Семен Семеныча.

– Ах, это вы, Людочка… Проходите быстрей.

Дверь за ней захлопнулась немедленно.

– …я говорила тебе, Сема, что когда-нибудь тебя поймают. Это дорогая машина. Он сразу понял, что краску вылил ты. Машина стояла под нашими окнами…

– Литочка! – крикнул Семен Семеныч, заглушая последние слова Аэлиты Витальевны. – К нам Людмилочка пришла! В гости!

Он скрылся в дверном проеме.

– Проходи, Людочка, я так рада тебя видеть.

Аэлита Витальевна выглядела похудевшей и усталой. Под глазами набухли болезненные подушечки.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Дайнека.

– Не знаю, – беспечно отозвалась женщина. – Мне теперь все равно.

– Это неправильно, – сказала Дайнека.

– Что неправильно, деточка? – уточнила Аэлита Витальевна.

– Неправильно хоронить себя заживо.

– Неправильно хоронить своих детей, – поправила ее Аэлита Витальевна. – Неправильно жить вместо них. Вот… – сказала она, опускаясь в кресло.

Дайнека согласно кивнула.

– Мне нужно кое о чем спросить у вас. Мы долгое время не виделись с Ниной, и я ничего не знала…

Она не договорила. Убедившись, что Аэлита Витальевна спокойна, продолжила:

– Расскажите мне, как она жила в последнее время.

– Как жила… – эхом отозвалась женщина. – Я сама не знала, как она жила в последнее время. С работы возвращалась поздно. Со мной почти не разговаривала. Иногда звонила, предупреждала, что ночует у подруги или в своей квартире. Я волновалась, звонила ей, проверяла. А Нина отключала телефон. Мы совсем перестали понимать друг друга.

– Вопрос, который я хотела задать… – Дайнека запнулась. – Помните, когда умерла Эльза Тимофеевна, Нина встречалась с парнем, его Лехой звали. Вы не знаете, когда они расстались?

– Ты про художника спрашиваешь?

– Про скульптора, – уточнила Дайнека.

– Какая разница… – бесцветно отозвалась Аэлита Витальевна. – Здесь я его не видела, не приходил. Был один, красивый такой, спортивный. Нина говорила, он был другом того художника.

– Вы думаете, она с ним встречалась?

– Да, какое-то время, недолго. А после того, как поменяла работу, он исчез, и мы больше не говорили о нем.

Дайнека вспыхнула нетерпением, переходящим в отчаяние:

– Не помню. По имени Нина его не называла, каждый раз по-новому – то «милый», то «дурачок»… Ты хорошо ее знаешь. Выдумщица. Да и недолго все это было.

– Леха больше не появлялся?

Аэлита Витальевна пожала плечами:

– Звонил как-то, жаловался, что Нина не отвечает на его звонки. А что я могла сделать… Она и мне не отвечала.