Сейф за картиной Коровина

– Вячеслав Алексеевич… И все же мне необходимо с вами поговорить об очень важном для вас деле.

Вячеслав Алексеевич прикрыл рукой глаза и вдруг вспомнил, что и в прошлый раз слышал в трубке мужской голос. Именно мужской, и это насторожило. Продолжая сидеть неподвижно, он ловил каждый звук, вылетавший из телефонной трубки.

– Не хотелось бы вас пугать, но ваша дочь попала в очень неприятную, я бы сказал, опасную ситуацию. Мой вам совет, поговорите с ней. Пускай она съездит куда-нибудь, отвлечется. Это не угроза, поймите меня правильно, это дружеский совет.

– Подождите! – закричал Вячеслав Алексеевич.

Но трубку уже положили.

Вскочив с кресла, он добежал до двери и, распахнув ее, прокричал секретарше:

– Быстро свяжись со службой безопасности, пускай определят, откуда сейчас звонили!

Вернувшись домой, Дайнека обнаружила там отца. Он сидел на кухне. Просто сидел, ожидая ее только для того, чтобы увидеть и сразу уйти. Так ей показалось.

Она знала, что здесь отец не чувствует себя дома. И квартира отвечала ему взаимностью. А заодно и ей тоже. Их дом был чужим и холодным. В этих стенах не было места, где можно было почувствовать себя защищенным.

По тому, как резко отец поднялся со стула, Дайнека поняла: что-то случилось. Он обнял ее и заговорил:

– Почему ты не рассказала мне обо всем по телефону? Ты ведь для того звонила той ночью?

– Ты бы сразу примчался сюда. Я за тебя боялась.

– Как ты не понимаешь, с тобой тоже могло что-нибудь случиться!

– Но ведь не случилось. К тому же я больше не одна.

– Что ты имеешь в виду? Ты… – начал отец.

Но она его перебила:

– Нет. У меня есть защитник. Тишотка.

– Этот щенок? – спросил отец.

– Да, теперь я не одна, – твердо заявила Дайнека.

Отец молчал. Затем, с трудом подбирая слова, заговорил снова:

– Я понимаю, что очень перед тобой виноват… Я не смог удержать маму… Потом отдалился от тебя. Но я думал, ты уже взрослая, что я не нужен тебе, как это было раньше. У тебя появились друзья, своя личная жизнь…

Дайнеке хотелось кричать: «Но ты мне нужен больше всего на свете, папа!» Слова «Кроме тебя, у меня никого нет» готовы были сорваться с ее губ, когда она поняла, что это уже не так, поэтому просто сказала:

Вячеслав Алексеевич снова помолчал и наконец решил поговорить начистоту:

– Следует ли мне напомнить тебе, что…

– Прошу тебя, па-а-а-па-а-а! – умоляюще заголосила Дайнека.

– Замолчи, – он оборвал ее. – И дослушай! Сегодня мне позвонили на службу. Какой-то мужчина угрожает тебе. Насколько я понимаю, дело в убийстве твоей подруги. Ты не должна даже приближаться… даже говорить об этом. И еще, ты должна уехать на дачу. Слышишь?

– Ты обещаешь мне? – грозно спросил отец.

– Я только хочу знать, обещаешь ли ты мне, – уже мягче, с умоляющими нотками в голосе попросил он.