Сейф за картиной Коровина

Она забыла, когда в последний раз надевала юбку, и содрогнулась при одном лишь воспоминании, как та путается в ногах. А если к этому добавить еще и туфли на каблуках…

– Другой очень важный момент – никакой косметики, – продолжила Ольга. – Общение сдержанное, по делу. Говори только о том, о чем он сам тебя спросит.

– Владимир Николаевич, наш шеф. Между собой мы его называем Воландом. Самодур, каких мало…

– Здравствуйте, Оля, – прозвучало совсем рядом.

Из-за соседнего столика, отделенного от них лишь тонкой матерчатой ширмой, поднялся высокий немолодой мужчина и, поздоровавшись, прошел мимо.

– Здравствуйте, Владимир Николаевич… – упавшим голосом пролепетала Ольга.

– Воланд… Мне кажется, он все слышал…

– Определенно, – кивнула Дайнека.

Ей подумалось, что если прозвище отражает сущность, то именно в этом офисе нужно искать убийцу.

Обещать – не значит жениться

Вячеслав Алексеевич Дайнека сидел в своем кабинете, поглащенный изучением документов. Телефонный звонок не сразу привлек его внимание, он долго звучал в тишине кабинета. Наконец финансовый директор поднял трубку:

– Вячеслав… простите, не знаю вашего отчества…

– Алексеевич, – подсказал господин Дайнеко, пытаясь понять, кто говорит.

– Мне необходимо сообщить вам одну информацию…

– Давайте, выкладывайте побыстрее свои мерзости… И покончим с этим.

В трубке раздался щелчок, а потом пошли короткие гудки. По какой-то причине у «доброжелателя» исчезло желание гадить.

Подобные звонки давно не удивляли Вячеслава Алексеевича, и он никогда не сообщал о них в службу безопасности. Тем более что они носили личный характер и, как правило, касались только его самого и Насти.

В офисе работало много женщин, и невозможно было угадать, кто из них звонит. Впрочем, понимая, что к расследованиям такого рода он не пригоден, Вячеслав Алексеевич решил занять выжидательную позицию. Всякий раз терпеливо выслушивал того, кто позвонил, зная, что пресекать доносительство бесполезно.

Он не был женат, по крайней мере, официально. Поэтому для большинства незамужних женщин было логичным считать его выгодным женихом. Среди служащих управления распространялись слухи о том, что его окрутила ушлая малолетка и что он не совсем счастлив. Вячеслав Алексеевич знал о таких разговорах, но внешне на них не реагировал, как и на звонки доброжелательниц, которые обычно активировались сразу после его командировок. И это было не слабостью, наоборот, было его убеждением, не допускающим чужого вмешательства в личную жизнь.

Последние десять лет во многом изменили Вячеслава Алексеевича Дайнеку. И дело было не только в том, что из семьи ушла жена.