И киллеру за державу обидно

Он очень помог с похоронами — ну, во всяком случае, будучи вхожим в Правительство Москвы, место на Ваганьковском добыл именно он. Он всем своим видом ВСЕМ дал понять, что он — рядом со мной, и на похоронах, и на поминках. Он приезжал ко мне домой, один и с супругой, довольно часто. Я бывала у них в офисе. Мне, конечно, нужна была помощь! Я рассчитывала на то, что Андрей с его весом, авторитетом поможет мне со связями в прокуратуре, включая Ильюшенко, тогдашнего Генпрокурора (это он и сделал впоследствии). Что он со мной или без меня встретится со следователями и даст им полную раскладку ситуации. То ли он не верил следствию и его эффективности, то ли статус правозащитника не позволил ему снизойти до общения с классовыми противниками, то ли он в принципе не верил в успех моей затеи докопаться до истины и наказать… Но факт остается фактом: Андрей был рядом со мной везде, в самом главном! Но, в отличие от Тобака, который и мнения-то своего по сути никогда не имел, к Андрею на эту тему у меня нет ни претензий, ни обид. Это было его право. Потом, в отличии от Тобака, он никогда не «бил себя пяткой в грудь», какой он дражайший друг номер «раз» у Тимура. Друг, жена — они и не могут иначе, как рвать себе нервы, чтобы найти, доказать, отомстить, наказать… А просто как хороший приятель он и так сделал намного больше, чем я могла ожидать. Так же, кстати, он вел себя и в отношении следствия по делу Влада Листьева. Андрей человек со своими принципами, которым никогда не изменяет. Можно их, эти принципы, принимать или нет. Но его последовательность и честность хотя бы перед самим собой — очевидны.

Они застали Надю вцепившейся в «газовый» пистолет, ей казалось — надо охранять сына. Андрей прислал охранника, который вплоть до похорон не покидал вдову и сына Хлебниковой, не столько из-за опасений, сколько ради облегчения ее возвращения в адекватное состояние…"

"Надя, какими-то не всегда ожидаемыми всплесками, осознавала не столько происходящее, сколько самих участников, мелькающих в этот день в квартире, где еще недавно хозяевами были Тимур и она. Куда бы она не направлялась, везде были люди, периодами несчастная пыталась уединиться, но дела, вопросы, действия только прибавлялись, превращаясь в кутерьму, в которой каждая мелочь невероятным образом начинала играть огромное значение: «Если я не обращу на это внимание или не сделаю вот это, то не смогу быть достойной мужа» — от этого, ей казалось, зависит, чуть ли не их совместное будущее, в которое почему-то верилось, и которое уже ожидалось — будущее в Вечности, где не женятся, не выходят замуж…

Невероятное, неизвестное до сегодняшнего дня ощущение, будто все творящееся сейчас, происходит как бы вчера, будто перематываемая назад, после воспроизводимое в записи.