И киллеру за державу обидно

Все ближе и ближе, она приближалась ближе, несмотря на сопротивление со стороны «дядечки» и еще кого-то с ним: «Что это? Льдышечки на голове Тимура? Нет… Аааа… — это… какие-то кусочки косточек. Маскировка? Хотят представить его раненным? Странно — волосики вокруг кусочков шевелятся… — я гладила их сегодня ночью, целовала их сегодня утром… Хм, уже появились седенькие… Шевелятся — значит живой!!! Какие-то дыры… Откуда они? Точно живой — из них вытекает… Что это? Какой-то жир? Хрень собачья, оттуда только мозги могут вытекать!» — она никогда не видела мозгов! В мясном отделе, в магазине, впрочем… но там они выглядели по-другому…

«Это точно мозги! Умные мозги моего мужа. Купим!.. Нет, мать твою! Мозги купить нельзя, а как же!..» Встрепенувшись, почувствовав невероятный прилив сил, Надя крикнула:

— Где скорая?!.. — Потом говорили, что этот показавшийся ей крик, был настоящим рычанием. Люди, испугавшись, отступили, ненадолго растерявшись. Никто не отвечает. Рычание продолжалось:

— Идиоты, что ли?! Где скорая?.. — Этих моментов всегда ждут журналисты, для них это настоящий деликатес, чем больше в нем крови, костей, страданий, подобных трагических мгновений, тем больше слюны течет с уголков рта. Не удивительно, ведь не сами они поедают эти эмоции — ими питаются припадающие к экранам миллионы зрителей, голодных на зрелища, забывших о душе и человечности. Мы убивали, вторые снимали, третьи наслаждались, глядя на экраны, лишь некоторые соболезновали. Часто слышалось: «Так ему и надо! Понаехали тут!».

Всегда обозленные на жизнь, стечениями обстоятельств, своими глупостями, слабостями, ошибками, в которых винят других, находят они, во что смачнее выкрасить чужую трагедию. А ведь несчастны и первые, и вторые, и третьи, и они сами. Господи милостивый, дай нам разум это понять и сил исправить!.."

"На извергающую рыки Надю «наезжает» камера с логотипом «Дорожный патруль», а она не обращая на нее внимания, в праведном гневе рычит: «Этих успели вызвать, а скорую — нет?! Дебилы!!!». Лезет в машину, садясь верхом на застывшего супруга, дуреет от запаха, почти теряя сознание. Дрожащие руки, по-прежнему вырывающийся хрип, уже смешанный с пробивающимся сквозь него рыданием… Хрип — ни слез, ни вздрагиваний — вся оголенный нерв, оскалившийся, гневный, ненавидящий. Пытаясь собрать кусочки быстро замерзающего вещества, выпирающего из зияющих выходных отверстий ран на голове — мозгов, она старательно вминает их обратно, с одной мыслью «не потерять ничего, возместить их невозможно!..