И киллеру за державу обидно

Сразу после он попросил у своего подчиненного Игоря Константинова, занимающегося организационными вопросами, узнать (18 января, то есть послезавтра, Хлебников собирался отправиться на поезде в Ригу по делам проекта магазинов стройматериалов), существуют ли пассажирские вагоны с охраной.

В середине этого же дня он отправился из офиса в свою однокомнатную квартиру на «Речном вокзале», позвонив оттуда жене с предупреждением, что не сможет приехать на обед. Вернувшиеся с дачи уже после его смерти, престарелые родители Тимура Нора и Илларион, обнаружили полную пепельницу окурков, выкуренных до самого фильтра, и одну чашку с недопитым кофе, что оставить неубранным он себе никогда не позволял. Взвешивая, обдумывая, анализируя на самом пике нервозности и перевозбудимости, он все же не смог принять решения, оставив все по-прежнему, что привело на следующий день к концу жизни.

По окончанию отмечания 40 дней, минувших после насильственной кончины мужа, Надежда Хлебникова нашла в себе силы посетить эту квартиру впервые после их последнего приезда сюда вместе. Разбирая внутренности сейфа, находившегося в мебельном гарнитуре, она обнаружила большой конверт из толстой желтой бумаги с четырьмя неровно выведенными буквами: «НАДЕ». Прочитав текст письма, вложенного внутрь, один раз, она запомнила эти строки навсегда:

«Моя родная, любимая! Если ты читаешь это — значит, меня уже нет рядом, чтобы тебя защитить и согреть. Ты знаешь, кто виноват. Не вмешивайся ни во что. Береги себя и нашего сына. Это то, ради чего мне очень хотелось бы жить. Прости меня. Твой Тимур»[58].

Текст был изъят следствием для почерковедческой экспертизы, подтвердившей руку ее мужа. Через десять с половиной лет эти строки услышали присяжные заседатели на процессе — редкий из присутствующих смог сдержать слезы. Надежда Юрьевна Хлебникова, прослушала их с высоко поднятой головой, не проронив ни одной слезинки. Можно подумать, что все было выплакано, но нет! Она ни разу не плакала с момента убийства Тимура, до тех пор, пока в ее руки не попала эта книга.

В момент зачитывания строк, которые она знала наизусть, Надежда ощущала лишь самый кончик ранящего ее в день смерти мужа острия, зашедшего в грудь по самую рукоять, он так и останется, несмотря на одержанную победу правосудия, в ее окаменевшем сердце до самого конца жизни.

Кроме этого обращения в желтом конверте лежала копия контракта по «Супер Миражу» с реальными цифрами, которые получал Марк Волошин и теми, которые переводились для СП «РУСДЖЕТ». Разница впечатляет!

Там же находились копии технического задания по модернизации двигателя РД-33 под «Мираж-1», которое в свое время и переводила Надя.