За горизонтом

Принц Алекиан компенсировал свою не слишком вежливую просьбу убираться побыстрее не только вежливыми словами — он еще и расплатился с нами более чем щедро, так что мои вояки уходили из Гонзора, гремя монетами в кошельках… Они-то были вполне довольны своей службой… А я… Что я? Я нахально явился к принцу, хотя понимал, как это может его скомпрометировать; я решил свои дела с его помощью, а взамен — что? Помог ли я его эмиссару в деле с бароном Мольверном еще вопрос; то, что я обнаружил в столице герцогства следы заговорщиков вряд ли сильно облегчило жизнь принцу — зато я поставил его в неловкое положение и вынудил просить меня и в какой-то мере остаться у меня в долгу. Нахальство все это с моей стороны, впрочем, Алекиан и впрямь мне кое-чем обязан — не грех и напомнить ему об этом. Хотя… Даже если он и выхлопочет для меня позволение жить в империи, я не представляю свой въезд в Альду в качестве частного лица…

Словом, в империи мне не место, во всяком случае — в Гонзоре. Да еще это странное письмо графа Гезнура… Он просил — настойчиво и вежливо — приехать к нему в Анрак. Обещал службу моему отряду, щедрую плату… Толковал о чем-то необычном, о какой-то страшной тайне, связанной чуть ли не с судьбой Мира — а ведь этот циничный пройдоха не производил впечатления романтика, озабоченного столь высокими материями… Словом, что-то в этой истории было нечисто, во всем этом крылась какая-то загадка. Что ж, Мир изобилует загадками, а я в последнее время только тем и занимаюсь, что ищу на них ответы. Ладно, отправимся к графу, поглядим в чем там дело. Тем более, что этот сеньор обещает заплатить — а я ведь обязан содержать свой отряд… Я же теперь отвечаю за этих людей…

И вот мы с Ннаонной неторопливо едем на все тех же лошадках, уведенных из конюшен Мольверна, а за нами, вздымая пыль, топают солдаты в красивых плащах с изображением воробья. Солдаты довольны и веселы, а вампиресса, напротив, пребывает все в том же мрачном настроении, в которое ее повергло прочтение записок Проклятого Принца… Я понимаю — очень мало кто бывает доволен, узнав правду о себе. Пожалуй, стоит ее потормошить, отвлечь каким-то образом от раздумий.

— Ннаонна! Эй, Ннаоннна!

В ответ — пустой, потерянный взгляд.

Ага, какие-то проблески мысли, какие-то искры в этих бездонных глазах.

— Да я и не видела почти ничего, принц меня никуда не пускал… Все боялся, что меня узнают…

Ннаонна с минуту хмуро глядела на Ингви, затем объявила:

— Нет, лучше ты меня спрашивай, а я буду отвечать.

— Н-ну… Не знаю… Мне все интересно.

— А если все интересно — почему же ты не расспросил ту королеву рыжую?

— Не хотел отрывать ее от Кендага. Наш лорд и так долго раскачивается, прежде чем что-то сказать или сделать.