Шаги за спиной

Коменданта они высадили примерно в часе езды от города. Целого,  невредимого,  и не верящего своему счастью. Луис Даверт на прощание наградил тьера многообещающим взглядом,  и попросил не рассказывать Преотцу ничего лишнего. А то ведь Луис уехал,  а люди у него остались. Могут и визит нанести.

Комендант побледнел до свеже-сметанного оттенка, но Луис даже не сомневался,  что первым делом тьер бросится к Эттану Даверту,  которому и доложит все. Вплоть до цвета кареты и цвета подштанников на Массимо.

Алаис они встретили спустя час. Карета стояла и ждала,  герцогиня расхаживала рядом,  переплетая пальцы в разных сочетаниях, смотрела в сторону Тавальена... и такая радость отразилась на ее лице при виде Луиса,  что мужчина не выдержал. Спрыгнул с коня,  подхватил женщину на руки.

- Мы это сделали, Алаис! Мы это сделали!

Больше он сказать ничего не смог,  по очень приятной причине. Рот ему закрыли поцелуем. Алаис крепко обняла его,  прижалась,  и слышно было,  как бешено бьется,  постепенно успокаиваясь,  ее сердечко.

- Все в порядке, - шепнул Луис ей в волосы. - Даже никто не ранен.

Алаис положила голову ему на плечо. Миг слабости,  только миг,  когда шеи Луиса коснулись горячие губы,  и тут же герцогиня взяла себя в руки.

- Да, - Ларош смотрел на Алаис с уважением. - Герцогиня,  простите,  что я...

Взмах руки оборвал его на полуслове.

- Так какого Ириона мы еще здесь? По коням - и вперед! У нас очень мало времени!

Луис рассмеялся, и лично загрузил свою ношу в карету. Алаис верна себе.

- Ты права,  дорогая! По коням!

Галоп. Шаг. Рысь. И снова то же самое. Галоп,  шаг,  рысь,  пока не перестаешь чувствовать боль в мышцах, пока не сливаешься с лошадью в единое провонявшее потом целое,  пока не перестаешь отсчитывать часы и витки дороги...

Все неважно. Им нужно убраться подальше от Тавальена.

Каково тем,  кто в каретах,  Луис старался даже не думать. Каждый час они останавливались, пассажиры разминали ноги,  общались с природой,  и вновь загружались в кареты. Магистр Шеллен все же не выдержал - потерял сознание. Ребенок на руках в Алаис дремал, не просыпаясь даже на особо крупных ухабах,  но ради кормления пришлось сделать передышку. Не слишком долгую.

И снова и снова - вперед. Незадолго до заката к ним присоединились еще двое рыцарей, по счастью - с заводными конями, и менять их можно было намного чаще.

И вновь - галоп, рысь, шаг...

К Ириону все ночевки! Луис отлично знал своего отца. Уже сейчас по их следам неслись всадники,  уже сейчас летели почтовые голуби,  и единственной возможностью уйти было первыми добраться до моря и маританцев.

Но в одном он был уверен твердо - если их догонят,  он трупом ляжет на дороге, но Алаис в руки его отца никогда не попадет!

Когда Преотец был в ярости,  его сторонились все. Кроме самых невезучих.