XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

– Так это ты его отрыла, – хрюкнула мама и начала заваливаться на пол, закатив глаза.

Нос этот сморщенный ее, чуть вздернутый совершенно одуряюще действует на мое подсознание. Нос, надо же. Никогда не думал, что эта часть женского организма может быть столь волнующей и побуждающей к безумию. Может мне пора уже к доктору-мозгоправу? А то, глядишь, начну скоро по паркам бегать в плаще на босу ногу, и пугать зазевавшихся толстух своей брутальной мощью.

– Что-то ты чересчур довольный, – прищурился Мишка, глядя на дебильную улыбочку, играющую на моей зверской физиономии. – Холод, ты флягой не брызнул случайно.

– Представляешь, вот я как раз сижу и рассуждаю на эту тему, друг мой Михуил. И прихожу к выводу, что пока еще жив здоров и невредим мальчик Вася Бородин. В противном случае ты бы уже валялся хладным трупом в багажнике этой пакостной колымаги, с перегрызенным горлом. Какого хрена ты вызвал эту овцу сюда?

– Какую? – икнул приятель, посмотрев на меня волооко, как бычок перед первым институтским балом на бойне. – Холод, отдохнуть бы тебе. Овцы уже мерещатся, так скоро до летающих тарелок дойдем, а там глядишь и призраков начнешь лицезреть.

– Я про невестушку мою говорю, – зарычал я, больше не сдерживая клокочущей в груди злости. – Ты рамсы попутал, Миша? Забыл, кто тебя вытащил в люди и откуда? Да за твою задницу полушки гнутой никто бы не дал, когда я тебя нашел через год после интерната. Или забыл уже? А теперь ты из себя строишь моего ангела хранителя, чертяка? Не смей лезть в мою жизнь, понял?

– Не понял, – взревел мой дружок, – я не вызывал никого, мать твою. Какая невеста, когда тут живыми бы остаться? Эта ядерная баба и ее подружки чокнутые страшнее холеры. Жор, она просто тебя использует. И это ты с ума сошел совершенно. Пять лет работы псу под хвост пустил, точнее суке. Бегаешь за этой толстой кобылой, как кобель уличный. Твои позиции падают, рейтинги летят к чертям. А рамсы я попутал?

– Еще раз назовешь Промсардельку сукой или кобылой, я тебя урою, понял? – сжал я кулаки и от друга детства этот мой жест не укрылся. Он замолчал, и напрягся ожидая удара. Черт побери, что же творится со мной. Он ведь прав. Я злой, холодный и расчетливый. Был до вчера. Что-то происходит с моей жизнью, совершенно смещающее полюса.

– Прибыли, шеф, – обиженно буркнул Мишаня, распахивая передо мной дверцу, явно давая понять, что я его унизил. Ну да, перегнул малех. Но каждый, кто рядом со мной должен знать свое место, даже лучший друг. Каждый, кроме чертовой Промсардельки, которой я отчего-то позволяю все? Отчего интересно? Хотя за ее выкрутасы надо бы спустить с нее уродские ее трусишки и отходить ремнем по круглой заднице. Черт, сейчас у меня сорвет крышу.

– Через час машина должна быть у входа.