Полдень, XXII век

И теперь требуется найти способ перенести этот шифр на другой мозг. Пусть искусственный. Тогда Окада возродится. Зашифрованное «я» Окада снова станет действующим, настоящим «я». Вопрос: как это сделать? Как?.. Хорошо бы догадаться прямо сейчас и порадовать старика. Каспаро думает об этом четверть века. Прибежать к нему в мокром виде, как Архимед, и возопить: ”Эврика!“» – Михайлов споткнулся и чуть не уронил факел.

– Что с вами? – сказал Званцев. – Вы опять засыпаете?

Михайлов посмотрел на него. Званцев шагал, подняв капюшон, засунув руки под плащ. Лицо его в красном бегающем свете казалось очень длинным и очень жестким.

– Нет, – сказал Михайлов. – Я думаю. Я не сплю.

Впереди замаячила какая-то темная груда. Они шли быстро и скоро догнали большой грузовик, который медленно тащился по шоссе. Званцев не сразу понял, что грузовик идет с выключенным двигателем. Его волокли два здоровенных мокрых верблюда.

– Эй, Санька! – крикнул оператор.

Щелкнула дверь кабинки, высунулась голова, повела блестящими глазами и скрылась.

– Чем могу? – спросили из кабинки.

– Дай шоколадку, – сказал Михайлов.

– Возьми сам, не хочется вылезать. Мокро.

– И возьму, – бодро сказал Михайлов и куда-то скрылся вместе с факелом.

Стало очень темно. Званцев пошел рядом с грузовиком, приноравливаясь к верблюдам. Верблюды еле плелись.

– Быстрей они не могут? – проворчал он.

– Они, подлые, не хотят, – сказал голос из кабины. – Я пробовал лупить их палкой, но они только плюются. – Голос помолчал и добавил: – Четыре километра в час. И заплевали мне плащ.

Водитель тяжело вздохнул и вдруг завопил:

– Эй, залетные! Но, н-но-о, или как там вас!

Верблюды пренебрежительно засопели.

– Вы бы отошли в сторонку, – посоветовал водитель. – Впрочем, сейчас они, кажется, ничего.

Понесло нефтью, и рядом снова появился Михайлов. Факел его чадил и трещал.

– Пойдемте, – сказал он. – Теперь уже близко.

Они легко обогнали упряжку, и скоро по сторонам дороги появились невысокие темные строения. Приглядевшись, Званцев увидел впереди в темноте огромное здание – черный провал в черном небе. В окнах кое-где слабо моргали желтые огоньки.

– Смотрите, – шепотом сказал Михайлов. – Видите, по сторонам дороги – блоки?

– Ну? – сказал Званцев тоже шепотом.

– В них квазибиомасса. Здесь он будет храниться.

– Мозг, – прошептал Михайлов. – Мозг!

Они вдруг свернули и вышли прямо к подъезду здания института. Михайлов откатил тяжелую дверь.

– Заходите, – сказал он. – Только не шумите, пожалуйста.

В вестибюле было темно, прохладно и странно пахло. На большом столе посередине мигало несколько толстых оплывающих свечей, стояли тарелки и большая суповая кастрюля. Тарелки были грязные. В корзинке лежали высохшие куски хлеба. При свечах было плохо видно.