Полдень, XXII век

Он стоял и светил своим неуклюжим коптящим факелом, пока машину вручную разворачивали и ставили поперек дороги. Затем застава в полном составе забралась в кабину. Званцев заглянул внутрь. Акико снова сидела, свернувшись, на переднем сиденье. Товарищи Михайлова уже спали, уткнувшись головами друг в друга.

– Передайте ему… – сказала Акико.

– Скажите, что мы будем ждать.

– Да, – сказал Званцев. – Скажу.

Званцев осторожно прихлопнул дверцу и подошел к оператору:

– Пойдемте, – откликнулся оператор совсем новым, очень бодрым голосом. – Пойдемте быстро, нужно пройти семь километров.

Они пошли, широко шагая, по мокрому шершавому бетону.

– Что у вас там делается? – спросил оператор.

– Ну, у вас… В большом мире. Мы уже полмесяца ничего не знаем. Что в Совете? Как с проектом Большой Шахты?

– Очень много добровольцев, – сказал Званцев. – Не хватает аннигиляторов. Не хватает охладителей. Совет намерен перевести на проект тридцать процентов энергии. С Венеры отозваны почти все специалисты по глубокой проходке.

– Правильно, – сказал оператор. – На Венере им теперь нечего делать. А кого выбрали начальником проекта?

– Понятия не имею, – сердито сказал Званцев.

– Мерзость, верно? – сказал оператор.

– Факелы – мерзость, правда? Такая дрянь! Чувствуете, как он воняет?

Званцев принюхался и отошел на два шага в сторону.

– Да, – сказал он. От факела воняло нефтью. – А зачем это? – спросил он.

– Так приказал Каспаро. Никаких электроприборов, никаких ламп. Мы стараемся свести все неконтролируемые помехи к минимуму… Кстати, вы курите?

Оператор остановился.

– Дайте зажигалку, – сказал он. – И ваш радиотелефон. Есть у вас радиотелефон?

– Дайте все мне. – Михайлов забрал зажигалку и радиотелефон, разрядил их и выбросил аккумуляторы в кювет. – Извините, но так надо. Здесь на двадцать километров в округе не работает ни один электроприбор.

– Вот в чем дело, – сказал Званцев.

– Да-да. Мы разграбили все пасеки вокруг Новосибирска и делаем восковые свечи. Вы слыхали об этом?

Они снова быстро пошли под непрерывным дождем.

– Свечи тоже мерзость, но все-таки лучше, чем факелы. Или, знаете, лучина. Слыхали про такое – лучина?

– Нет, – сказал Званцев.

– Есть такая песня: «Догорай, моя лучиночка». Я всегда думал, что лучина – это какой-то генератор.

– Теперь я понимаю, откуда этот дождь, – сказал Званцев помолчав. – То есть я понимаю, почему выключены микропогодные установки.

– Нет, нет, – сказал оператор, – микропогодные установки – это само собой, а дождь нам гонят специально с Ветряного Кряжа. Там есть континентальная установка.

– Зачем это? – спросил Званцев.

– Закрываемся от прямого солнечного излучения.

– А разряды в тучах?

– Тучи приходят пустые, их разряжают по дороге.