XVII. Де Брас

Помню о вас, молюсь о нашей встрече. Прошу, не забывайте и вы обо мне. R. L.»

Ребекка! Я узнал ее руку!

Письмо датировано третьим днем.

Признаться, я надеялся, что за прошедшее время ситуация разрешится сама собой. То, что Ребекку насильно вывезли из Парижа, я понимал. Но считал, что это сделал все же не граф Рошфор — слишком круто для него. Я думал, что она в срочном порядке отбыла в загородное именье по приказу отца или иного близкого родственника.

И письмо не опровергало эту версию.

Значит, нужно понять, где именно ее держат, а дальше… дальше будет видно…

Брошу на это все возможные силы и ресурсы.

Я найду ее, и, бог мне свидетель, убью каждого, кто попытается в этом помешать.

Внезапно снаружи что-то оглушительно громыхнуло, да так, что дом на мгновение завибрировал, как при землетрясении, а на мою голову посыпалась пыль с потолка, и стекла тонко задрожали, едва не вылетев.

Я подошел к окну и распахнул створки настежь. Вдалеке над крышами домов разгоралось яркое зарево. Пожар? Этого еще не хватало.

Вернувшись к постели, я еще раз перечитал все три письма, пытаясь отыскать в каждом скрытые смыслы. Я крутил их и так и этак не меньше четверти часа, но ничего умного в голову не приходило.

В животе нетерпеливо заурчало.

Да где же шляется этот чертов Перпонше с моим ужином?

И в ту же секунду он вломился в комнату, вот только в его руках не было подноса, уставлено яствами.

— Господин!.. — взволнованно начал он, задыхаясь от быстрого бега.

— Только что во двор прибежал один из наших парнишек. Он сказал, что ваш друг, мессир д'Артаньян… — Перпонше вновь глотнул порцию воздуха, которого ему катастрофически не хватало.

— Да что еще натворил этот неугомонный гасконец? — нетерпеливо поторопил его я.

— Он взорвал университет и поджег Париж!

Пожар тушили всю ночь и весь последующий день. Проклятый гасконец, если это правда он был причиной разрушений, сжег подчистую пару кварталов, корпус университета и навел панику на весь Париж. Это я узнал после.

К счастью, никто, кроме моих доверенных пацанов, не возлагал вину на д'Артаньяна. Иначе, боюсь, его повесили бы без суда и следствия на первом же дереве, не дожидаясь королевского суда и виселицы. Если бы поймали.

Но д'Артаньян где-то скрывался или вообще бежал из города, по крайней мере, по адресу папаши Джозефа он не появлялся, как и по адресу Перпонше. Я специально посылал пацанов Тибо проверить, дома ли он, и они вернулись сообщить, что его там нет.

Несмотря на свалившееся ему на голову богатство, гасконец до сих пор квартировал у папаши Джозефа. Тевтонец фон Ремер давно уехал в Любек, так что жил д'Артаньян в полном одиночестве.

Я ничего не мог поделать, оставалось лишь ждать, чем все закончится. И надеяться, что слухи — ложны, и гасконец тут не причем.