XVII. Де Брас

Но я уже распорядился выделить ему половину моего парижского дома — все равно я им практически не пользовался. Так что, если гасконец не заартачится от мнимой гордости, что, кстати, могло и произойти, то вскоре переедет ко мне. На службу он уже поступил и, при желании, мог жить в казарме, но для гордого сына гасконских гор это было не комильфо.

Первую часть сокровищ я успешно реализовал, выручив за них пятьдесят тысяч ливров, монета к монете. Причем, я продал далеко не все содержимое тех пяти мешков, что привез с собой из замка. Боги! По сравнению со мной, граф Монте-Кристо — нищий! Я даже представить не мог, какие богатства таились в пещере… миллионы, десятки миллионов…

Вот только разом выкинуть на местный рынок такой объем я не мог — это обвалило бы все цены. Действовать следовало аккуратно, шаг за шагом, и только с проверенными покупателями. Для этого мне пришлось поднять все свои связи, включая вернувшегося в Париж злосчастного мэтра Жоли.

Но ничего, в итоге все получилось даже лучше, чем я ожидал. Цену мне предложили справедливую, никто не пытался обмануть или каким-то образом повлиять на сделку. И я стал богаче на полсотни тысяч. Но это была лишь самая первая, пробная фаза. Мне предстояло реализовать куда больше… и я уже начал закидывать сети в другие города и даже страны.

Братья Дюси меня не предали, в них я не ошибся. Сокровища не застлали их разум, они даже, как бы, не восприняли масштаб того, что увидели. Не в силу своей недалекости, а в следствии некоего предела, который есть у каждого человека. Другими словами, для них это была настолько непостижимая сумма, что они и не стали ее постигать.

Я не на секунду не пожалел о том, что ввел их в свой ближний, личный круг. Эти господа были достойны.

Звери под присмотром старика росли. Я мимоходом заглянул в псарню и удивился, как за прошедшее время они вымахали. Но — вот что делает правильное воспитание — ни один из щенков не зарычал на меня, напротив, они подбежали к моим ногам, обнюхивая сапоги, и ластились, играясь, и тихонько повизгивали от удовольствия, когда я чесал их толстые пузики.

Самое интересное, что никто из слуг не удивлялся присутствию щенков и старика. Странная порода зверей их не смущала вовсе. Лулу мне сказала, что среди прислуги ходит слух об африканской породе, которую я лично завез из своих дальних странствий.

Так что пусть будет экзотика, главное — не мистика. Этим мы наелись…

Ребекку с того самого дня я более не видел и не получал от нее ни малейших известий. Ришелье так же не соизволил просветить меня касательно судьбы девушки, даже после того, как я отдал ему книгу. Из этого я сделал вывод, что меня решили вывести из игры. Однако! Я так не считал, и собирался вернуть свою возлюбленную.