XVII. Де Брас

Для них это было сродни чуду. Да и я, признаться, был изрядно впечатлен, как в первый раз, так и сейчас.

— Двигайте ко мне! — приказал я, ткнув в тот же ящик, что вскрывал в прошлый раз.

Только теперь я собирался выгрести из него большую часть. Мне отчаянно нужны были оборотные средства, поэтому приходилось рисковать, показывая наличие сокровищ сторонним антикварам. Они-то ведь сразу определят источник происхождения артефактов, в этом я был уверен. И придется отбиваться от прочих желающих разделить хабар… но это будет после, сейчас же деньги на первом месте!

В этот раз я планировал привезти с собой больше, чем две безделушки, и продать все с максимальной выгодой, поэтому, практически не глядя, начал кидать в подставленные мешки все подряд: золотую утварь, украшения, монеты, серебряные слитки…

Каждый из братьев прихватил с собой по два мешка, и я набил еще один. Итого, пять. Все под завязку набиты ценностями. Поглядим, в какую сумму это выльется у скупщиков в Париже…

Первый ящик был опустошен более, чем на половину. Но перед нами бесконечными штабелями стояли еще несколько десятков таких же.

В обратную сторону мы вышли через ход для контрабандистов, и вскоре спустились к ожидающим нас солдатам.

Солдаты мерзли и матерились. Мы составили мешки на телегу и вернулись в замок. Там я приказал переложить всю добычу в карету и, не дожидаясь утра, прямо в ночь выехал во тьму.

Путь до Парижа был долог, а я торопился. Мне еще столько всего предстояло сделать…

Две недели спустя я въезжал в аббатство Руамон.

За это время многие проблемы были решены, другие уладились сами собой, третьи вовсе отпали, как несущественные.

Книгу я доставил в целости и сохранности и передал лично в руки Его Высокопреосвященства, великого красного кардинала, герцога де Ришелье.

Он кивком поблагодарил меня и, практически не глядя, скинул книгу со стола в верхний ящик. Думаю, судьба этого манускрипта будет незавидной. Раз за прошедшие три сотни лет никто о нем не слышал, значит, на то были причины.

Для д’Атоса я, конечно, не забыл выхлопотать полное прощение. Кардинал даже предложил принять его, как и д’Артаньяна, в гвардейский полк. Но я не был уверен в том, что Арман согласится, поэтому ответил на предложение уклончиво. Главное, он перестал быть вне закона, а дальше все будет, как он сам решит…

На этом моя встреча с Ришелье завершилась, и я оказался предоставлен собственной судьбе. Никаких дальнейших предложений о службу от кардинала так и не последовало…

Д’Артаньян, скрипя и сердцем, и кошельком, и потертым седлом, полностью погасил долговые обязательства перед городом Парижем и его университетом. Гасконец остался с пустыми карманами, полными печали, и вновь начал квартировать у папаши Джозефа, как и в прежние времена.