Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

Я шаркал ногами вперед, облокачивался на шесты, закрывал глаза, и тут на палубе бассейна появлялся он, лихорадящий и бьющий молотом, страдающий от пневмонии и поздней стадии отека легких. Его кожа была почти прозрачной, глаза пустыми, дыхание неглубоким, как у меня. Он выглядел хрупким, как фарфор, но не собирался сдаваться. Когда он снова присоединился к заплыву на гусеницах, он был слаб, потому что едва мог дышать, и через несколько минут его нашли на дне бассейна и не смогли реанимировать.

Скоп стремился стать ""морским котиком"" любой ценой, и я всегда буду уважать его за это. Я бы поступил так же. В жизни есть вещи, которые требуют мышления ""даже если я умру"". Иногда приходится идти туда, но то, что находится по другую сторону горы, должно быть тем, чего ты хочешь больше всего на свете. Как бы я ни хотел, но финиш в Моабе 240 не соответствовал моим ожиданиям. Я добился достаточно, чтобы завершение гонки ничего не изменило в моем отношении к себе, и мне не нужно было умирать ради этого.

К тому времени я уже подозревал, что у меня высотный отек легких (ВОЛЛ) - опасное состояние, при котором легкие наполняются кровью и плазмой. Это вариант того, что случилось со Скопом, и он может случиться с любым человеком в высокогорье, даже с опытными альпинистами, на относительно небольшой высоте. Я находился на высоте около десяти тысяч футов, то есть не так уж и высоко, но, поскольку я уже пробежал более двухсот миль, я был восприимчив ко всему и ко всем.

Когда до вершины пика и следующего пункта помощи на отметке 201,4 оставалось менее трех миль, на тропе нас нашли медик и два члена моей команды. К сожалению, медики ничем не могли мне помочь. Мне оставалось либо продолжать идти пешком до пункта помощи, либо остановиться на тропе по пути, где нас ждала машина. Я знал, что после следующего пункта помощи будет длинный спуск, и, несмотря на то, что чувствовал себя хреново, я думал, сможет ли мое тело восстановиться. Потом я поймал себя на мысли.

Меня часто принимают за мазохиста. Некоторые люди думают, что я преодолеваю боль и иду на неоправданный риск ради спорта или зрелищ, но это не так. Я отжимаюсь гораздо сильнее, чем большинство, но делаю это не для того, чтобы нанести себе травму или произвести впечатление на других, и уж точно не хочу умереть. Я делаю это потому, что тело и разум не перестают меня удивлять. В моем состоянии я не мог пройти 16,5 миль. Последние девять казались почти невозможными, потому что я думал, что достиг своего физического предела, но когда я искал его, я находил больше. Когда бы я ни сталкивался с трудностями, когда бы ни был вынужден искать дополнительные ресурсы, чтобы удержаться на плаву, всегда находилось нечто большее. Вот почему я езжу по этой линии: потому что эти темные моменты редки, сыры и прекрасны.