Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

Я задыхался и задыхался. Всякий раз, когда я останавливалась, чтобы отдышаться, я видела Дэна, который ждал меня с обеспокоенным выражением лица.

""Мне жаль"", - вздохнула я. ""Мне жаль"". Должно быть, я сказал ""прости"" почти триста раз. Не знаю, почему я все время извинялась. В основном он отвечал: ""До вершины не так уж и далеко"". Это было довольно комично, потому что я знал, что мы даже не близко! Он пытался с ложечки влить в меня надежду, но надежда не привела бы меня к вершине. Хорошая попытка, Дэн! подумал я про себя.

На четвертом часу, примерно через шесть миль после 16,5-мильного отрезка - именно так, мы двигались в темпе улитки, чуть больше тридцати минут на милю, - я наконец резко остановился. ""Это не... хорошо"", - сказал я, задыхаясь. Я гордился собой за то, что старался, но мне все равно не становилось легче. На самом деле моим легким стало намного хуже, и Дэн решил, что нам нужно сойти с дистанции и найти медика. Он набрал номер Киш и сообщил новость, и я увидел, как его лицо опустилось при ее реакции.

""Привет, чувак, - сказал он, повесив трубку. Я все еще был согнут в талии, умоляя о кислороде. ""Не хочу тебе этого говорить, но мы должны уходить отсюда""."

"Он объяснил, что есть только два варианта. Первый вариант - спуститься на шесть миль и вернуться в Поул-Каньон. Второй вариант - продолжать подниматься еще девять миль в сторону тропы, где нас может встретить моя команда. Все это не стало для меня неожиданностью, ведь мы ехали по узкому синглтреку. Всю ночь я искал различные тропы, которые могли бы предложить выход, но не увидел ни одной. Единственная тропа, которую я видел, - это та, по которой я шел, и я знал, что здесь, на ничейной земле, меня никак не сможет достать ни автомобиль, ни квадроцикл, ни что-либо подобное. Я также точно знал, что здесь нет вертолета, который бы вывез мою жалкую задницу. Единственным выходом было выбраться на собственных силах.

Возвращаться в Поул-Каньон было нельзя, потому что, несмотря на мое плачевное состояние, я не собирался бросать гонку. Каким-то образом я все еще был готов, поэтому вместо того, чтобы терять километраж, я решил продолжить восхождение. Это уже не была гонка. Это была война, и я был ранен, но не терял надежды, что в конце концов медики приведут меня в чувство и я смогу продолжить борьбу.

Ночь сгущалась вокруг нас, пока мы преодолевали расстояние. В некоторых местах тропа была достаточно широкой, чтобы поставить ноги одну перед другой. Обрывы материализовались из теней без предупреждения. Дыхание по-прежнему давалось с трудом, и я не переставал думать о Джоне Скопе, молодом жеребце весом в два метра 225 фунтов, который умер от отека легких во время моей третьей ""Адской недели"".