Взрывная страсть

Подошла к окну и отошла в сторонку к шторам, наблюдая, как мужчина вышел из подъезда. Он немного прошел, а потом повернулся и смотрел в мое окно. Была уверена, что он меня не увидит, но, тем не менее отошла, не понимая, как себя вести.

Да собственно, что за вопрос? Понятно как, если не хочется чтобы меня втоптали в грязь своих же чувств.

«Проклятье… куда же я влезла?!».

***

27 января, суббота

— Вот видишь, Атаманова, руки-то у тебя вовсе не из задницы растут. Можешь, когда хочешь, — похвалила Голькина, довольно скалясь мне через экран ноутбука по скайпу. Притом это первый раз за полтора часа нашего общения.

Сидели мы на кухне, только в разных городах с разницей по времени в час. Но с современными технологиями это не чувствовалось, и мне было ее невероятно много. Посмотрела на пароварку, где у меня готовились котлеты на пару, а потом на Натаху, и честно призналась:

— Ты не представляешь, как я рада, что мы закончили на сегодня. Вот не терпится с тобой распрощаться и отдохнуть.

— А что, уже надоела? Хо-хоу! А ты как хотела? Жизнь трудная штука, — выдала необъятных размеров женщина с коротенькой стрижкой цвета баклажан, намазывая бутерброд маслом, а сверху кидая огромный кусок копченой рыбы. Она откусила прилично, смачно пережевывая, и с полным ртом выдала: — Я вот… что решила…

— Знаю, — поспешно перебила, считая, что Наташа не может без грубых пинков, и меня до ужаса раздражало ее чавканье. Если не перестанет, я же не удержусь от «комплемента». — Не разговаривать с полным ртом! Отличная идея! Главное, не отступай от своих благих желаний, — миленько сказала, чувствуя удовлетворение от своих «добрых» подколов, потому как она меня уже достала своими жаргонами, выражениями, матами и зековскими словечками. А теперь еще надумала убить своими звуками.

Вот что за фигня?! Она же повар в ресторане, а как будто на зоне готовила, впитывая в себя быт общения уголовников. Хотя… это нужно проверить. Кто ее знает. Наташа столько говорит про готовку, что уже никто не уточняет, где трудится, чтобы не услышать не только ответ на вопрос, но и историю возникновения сей фирмы.

Раньше Голькина была проще. А, может, я преувеличила, так как уж слишком долго ее слушала? Посмотрела на Наталью, отмечая с каким удовольствием она ест свой бутерброд, и поинтересовалась:

— Случай, Наташка, а ты случаем в школе-интернате или на зоне не готовила?

— В армии только. А что? — подозрительно осведомилась она, закончив со своим четвертым перекусом перед обедом, запивая молоком, отчего я пожалела ее желудок. Лично я так не рисковала.

— Да нет, ничего. Я так и подумала.

— А почему? — сказала она, нахмурившись, шаря глазами по столу, и как только увидела печенье, подтащила к себе.