Взрывная страсть

Пока говорила, держала себя, чувствуя, что обида окончательно сжирала меня. Обычно мне, действительно, плевать, а сейчас вот нет, и все слова я заставляла себя говорить, чтобы уж соответствовать его мнению. Конечно, я не соответствую идеалу нормальной женщины, но вот не до такой степени мразь, как он тут излагается.

Сережа смотрел на меня, сильнее сжимая, а потом резко отпустил, в одно мгновение удивляясь своему поведению, не ожидая такого от себя, между прочим, сообщая:

— Лид, я не хотел тебя обидеть и доставить проблем.

Не хотел… Когда не хотят, то не обижают, а Сергей считал, что на меня можно вылить всю грязь, вроде как сильная — мне нормально. Противно то, что вот больно такую мерзость слышать. И, наверное, нужно отправлять его. Просветилась на свой счет я сегодня нормально.

— Ну что ты… обижаются хорошие девочки, а стервам плевать. Плевать на все с высокой башни. И да, я не настолько добра, насколько это видится в твоих понятиях, но вот считаю, что дети — это плод любви, твердое уверенное решение двоих, а не так, что залетела, и вот оно счастье — жениться, а потом понять, что совершил ошибку. Вероятно, я не в том возрасте надеяться на глупости, что любовь придет из обязательств и что ребенок может сплотить, соединить или возродить чувства на пустом месте. Если их нет, значит, и не будет. Ребенок ничего не изменит. И знаешь, малыш в первую очередь — это решение матери. Она будет с ним: рожать, кормить, заботиться…

— Ну что ты… не все такие, — гневно выдал он, сжимая руки в кулаки.

— Ну, конечно, я-то в твоем понимании — тварь, не способная на чувства. Но знаешь… мне, вообще, плевать на то, что ты там думаешь про меня и лучше… лучше я не собираюсь быть. Не ради того, кто не видит дальше собственного носа, зацикливаясь на своих понятиях.

— Я не то имел в виду, — категорично выдал Львов.

— Замечательно. Рада за тебя, — проговорила, чувствуя себя ничтожеством, особенно, когда стою обнаженная, после того, как позволила себя соблазнить, так как желала этого, а получилось, что я…

Подняла майку и, натянув на голое тело, не забыв про шорты, считая, что нижнее белье не столь важно, постоянно чувствуя его жадный взгляд, просто проговорила:

— Думаю, нам больше не нужно встречаться. Советую… советую найти себе милую девочку, которую можешь учить и подстраивать под свои правила, а мне… этого не нужно. Я как-нибудь обойдусь без такого счастья.

Стояла с мыслью, что если сравнить мое состояние с природным явлением, то оно напоминало лютый мороз, в котором я подыхала… Других слов не было. В душе была помойка. Помойка чувств. Хотелось, чтобы Львов немедленно убрался из моей квартиры, мыслей, жизни… из всего.

«Проклятье. Ни черта я попала».