Двойная взлётная

Больно засасывает губы, мнет ягодицы, прижимаюсь плотнее, сгорая в его руках, чувствуя, как слишком быстро, или мне так кажется, подкатывает оргазм. Напрягаюсь, ловлю его первые волны до покалывания кончиков пальцев. Мышцы сокращаются, начинаю задыхаться, внутри лопается огромный шар, обжигая, растекаясь по телу невероятным оргазмом.

Артём выходит из меня, смотрит вниз, на то, как член трется о мои набухшие половые губы и клитор, по телу идет разряд тока.

— Отпусти… отпусти меня… а-а-а-а-а… не могу.

Ноги касаются дна душевой, но совсем не держат, опускаюсь, сажусь, сведя бедра вместе. Меня всю еще колотит в оргазме, смотрю вверх, на то, как Артём, зажав член в кулаке, кончает, как сперма стекает по пальцам, а он стонет, не скрывая своих эмоций.

Это красиво. Реально красиво. Не думала, что буду восхищаться тем, как кончает мужчина.

— Иди сюда.

Заставляет встать под горячие струи воды, убирает прилипшие к лицу волосы, скользит пальцами между ног, задевая такую чувствительную плоть.

— У меня вопрос.

Ну вот пришло время поговорить и все испортить. А он испортит, я чувствую.

— Может, не надо? Когда ты молчишь, ты почти ангел.

— Смешно.

— Я серьезно. Давай ты сейчас выйдешь, оденешься и мы полетим домой, восемь часов не причиняя никому неудобства.

— Хм, забавная какая. Типа это ты воспользовалась мной, а сейчас без обязательств? Член вырос?

Шульгин уже не ласкает меня, а просто смотрит, в глазах зарождается гнев. Это мне сейчас забавно, как, оказывается, легко его задеть.

— Что ты, члены у вас с Громовым. Странно, что он не ломился в номер. Жребий кинули, кто за мной пойдет?

Вот кто меня опять тянет за язык? Крис, сука, стой и молчи. У тебя была прекрасная ночь, фантастический секс утром, до оргазма, что рвал на части. Все, хорош язвить, не нарывайся на «комплименты».

— У нас график.

Молчу. Но так тянет ответить.

Запрокинув голову, смотрю в его лицо, вода стекает по телу. Он охуительно красивый, опасный, богатый, наглый, свободный, как дикий зверь в прериях. Я ведь еще не все мозги себе вытрахала, я понимаю, такой мужик не для меня.

Не для девочки из маленького городка на берегу Волги, разведенке, живущей на съемной квартире. Я, в отличие от Жанки, трезво оцениваю свои перспективы.

Потом будет больно, страшно больно, это не Коленька, который лишь плюнул в душу, эти порвут ее в клочья, не соберу.

— Закончился яд?

— Твои извинения приняты.

Улыбается, но так не по-доброму, больше похоже на оскал. Не любит, да, когда им пользуются? Думаешь, я люблю? Никто этого не любит. Резко поднимает руку, сдавливая шею, дергаюсь назад, но хватка железная, а зрачки снова расширены.

— Считай, что я этого не слышал.

Думала, ударит, Коленька пару раз позволял себе такое, ненавижу таких ублюдков, сразу бы в асфальт закатывала.