Взгляни на меня

С тех пор большинство окрестных домов уже не раз сменили владельцев, и родители Марии непременно являлись поздравить нового хозяина с подарком в честь новоселья, в надежде предотвратить будущие слухи.

Мария не могла даже представить, как трудно было ее родителям пробиться. Поскольку она хорошо училась и держалась тихоней, Мария не подвергалась дискриминации, в отличие от родителей. А если бы что-то и случилось, они велели бы дочери следовать их примеру – оставаться собой, быть доброй и любезной – и никогда не опускаться до уровня обидчиков. А еще, с улыбкой думала Мария, родители велели бы ей учиться.

В отличие от Серены, которая по-прежнему наслаждалась тем, что вырвалась из-под родительского надзора, Марии нравилось приезжать домой. Она любила старый дом – оранжево-зеленые обои, разноцветную керамическую плитку на кухне, разнообразную мебель, которую мама собирала годами, дверцу холодильника, увешанную семейными фотографиями и вырезками, которыми особенно гордилась Кармен. Мария любила слушать, как мать напевала, когда радовалась – и особенно когда готовила. В детстве она принимала это как данность, но в студенческие года ощущала особое тепло, когда открывала входную дверь, даже если провела в разлуке всего две-три недели.

Зная, что родители обидятся, если она постучит, Мария вошла прямо на кухню и поставила сумку на стол.

– Мама! Папа! Где вы? – крикнула она.

Дома, конечно, она говорила по-испански. С английского на родной язык Мария переходила так же легко и естественно, как дышала.

– Здесь! – отозвалась мама.

Мария повернулась и увидела мать с отцом за столом на веранде. Обрадовавшись приезду дочери, они обняли ее и заговорили одновременно:

– Мы не знали, что ты приедешь…

– Какой приятный сюрприз…

– Ты отлично выглядишь…

Мария обняла маму, потом папу, затем снова маму – и во второй раз папу. Для родителей Мария до сих пор оставалась их маленькой девочкой. Хотя в юности ее смущало чрезмерное проявление заботы – особенно если оно проявлялось на людях, – то теперь Марии это даже нравилось.

– Все нормально, я потом перекушу.

– Сейчас приготовлю что-нибудь, – решительно сказала мать и направилась к холодильнику.

Отец следил за Кармен с явным восхищением. Он всегда был безнадежным романтиком.

В свои пятьдесят с хвостиком Феликс оставался в форме и лишь слегка поседел, но Мария заметила на его лице усталость – результат многолетней тяжелой работы. Сегодня отец казался еще менее энергичным, чем обычно.

– Когда она тебя кормит, то чувствует, что по-прежнему тебе нужна, – сказал он.

– Конечно, нужна! С какой стати маме думать по-другому?

– Потому что ты не нуждаешься в ней так, как раньше.

– Но она всегда останется твоей матерью, – твердо сказал отец и указал на заднее крыльцо.