Взгляни на меня

Шаг первый – постичь образ мыслей Лестера Мэннинга. Или, точнее, человека, больного манией преследования. Колин очень хотел расспросить Марголиса, когда об этом зашла речь, но не стал вмешиваться, а Мария не заинтересовалась подробностями. К счастью, в Сети Колин нашел десятки страниц, посвященных этому недугу, и полтора часа провел за изучением проблемы.

У него сложилось впечатление, что бредовое расстройство похоже на шизофрению. Но, хотя некоторые симптомы, например галлюцинации и бред, совпадали, пациенту всегда ставили один из этих двух диагнозов. Шизофрения нередко предполагала рассеянную речь или эксцентрические, то есть невозможные, убеждения. Например, пациент верил, что может летать, или читать чужие мысли, или что какие-то голоса управляли его действиями. Идеи, мучившие Лестера, были, по крайней мере, правдоподобны, хотя и ложны.

Если Лестер действительно страдал от бредового расстройства, неудивительно, что он верил в заговор полиции. По словам Эвери Мэннинга, полицейские применяли против Лестера шокер и отправляли в тюрьму, а там беднягу дважды избивали заключенные. Но в конце концов Лестера выпускали, и в результате он, возможно, пришел к выводу, что его вообще не за что было арестовывать.

Колин признал: паранойя Лестера в отношении Марии тоже имела некоторый смысл, хотя бы потому, что была небезосновательна. Мария не только не смогла защитить Кэсси, но и, кроме того, если Лестер действительно не писал тех писем, она натравила на него полицию без всякой причины. И не один раз, а уже дважды.

Марголис также не ошибся в том, что жертва бредового расстройства может, в общем и целом, существовать нормально, в зависимости от тяжести заболевания. Спектр довольно широк: от легкого расстройства до настоящей психопатии. Несколько прочитанных Колином статей подтвердили, что у бредовых расстройств нет четких рамок – точь-в-точь как Эвери Мэннинг сказал Марголису. Они то ослабевают, то усиливаются, особенно под действием определенных препаратов.

Хотя все, что прочел Колин, имело несомненный смысл, и он понимал, что Лестер искренне верил своим галлюцинациям, некоторые фрагменты тем не менее не укладывались в общую схему. Если Лестер панически боялся Марии, зачем он прислал ей розы и заказал коктейль? А если он хотел сделать, так сказать, мирное подношение, почему к подаркам прилагались такие странные записки? Зачем дразнить человека, если хочешь, чтобы он оставил тебя в покое? И зачем приезжать для этого в Уилмингтон? Разве Лестер не предпочел бы держаться как можно дальше от Марии?

Поначалу Колин недоумевал, отчего Марголис заинтересовался Марком Аткинсоном; но детектив был достаточно умен, чтобы подметить те же самые противоречия и задуматься.